Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
Конечно, Мудрый Муравей навсегда останется просто муравьем — мудрым, смелым, любознательным, добрым, неугомонным, готовым прийти на помощь, как и сама Блеки, которая в свои восемьдесят два по-прежнему красива, эффектна, великодушна, любознательна и отважна, но редко (если вообще когда-нибудь) спокойна. У нас с ней вышла размолвка, когда я установила в Уединенном Доме солнечные батареи.
— Ты портишь дом. В нем изначально не предполагалось электричества…
К тому времени Блеки и Катрин жили в симпатичном благоустроенном коттедже в Пенобскот-Филдз. Я обвела взглядом комнату — рабочий кабинет Блеки, маленький, но со вкусом обставленный: лампа Густава Стикли, отреставрированная одним музейным работником из Фарнсворта; на столе дубового дерева светится монитор ноутбука, с динамиками и миниатюрным CD-драйвером.
— Ты права, — сказала я. — Я просто перееду сюда к вам.
— Это не…
— Блеки. Для работы мне необходимо электричество. Генератор слишком сильно шумит, моим клиенткам не нравится. И он обходится слишком дорого. Мне нужно зарабатывать на жизнь…
— Тебе не нужно…
— Я хочу зарабатывать на жизнь. — Я помолчала, стараясь успокоиться. — Послушай, ну разве не здорово проложить там проводку и все такое прочее? Мне установят устройства для преобразования солнечной энергии в электрическую, вот увидишь — это будет круто.
Так оно и оказалось. Коттедж выходит фасадом на юг. Два ряда солнечных элементов на крыше и несколько запасных под галереей; несколько дней, потраченных на прокладку проводки — и я отлично устроилась. Я оставила в гостиной книжные стеллажи, теперь заполненные в основном моими книгами и раритетными первыми изданиями, которые я выпросила у Блеки. «Четыре квартета» Элиота и несколько книг Теодора Ретке; «Гормен-хаст»; томик Леонарда Баскина с дарственной надписью «Блеки от автора». Одну спальню я оставила в первозданном виде: широкая дубовая кровать ручной работы, с хитроумным ящиком для постельного белья под ней, и книжные полки по стенам. На полке над изголовьем кровати стояли мои любимые книги: все шесть томов «Мудрого Муравья» и пять томов незаконченного цикла романов Уолтера Вердена Фокса под общим названием «Пять окон, одна дверь».
Вторую спальню я переоборудовала под рабочий кабинет. Я установила там чертежный и световой столы, автоклав, тумбочку под ультразвуковой очиститель и сушилку. Еще там находятся дополнительный силовой трансформатор, питающий мою машинку и прочую аппаратуру, столик для инструментов, где лежат паяльники, иглы и зажимы. Высокий стальной медицинский шкаф с таким запасом дезинфицирующих средств, бинтов, резиновых перчаток и кровоостанавливающих тампонов, которого хватило бы для небольшой больницы. Навесной шкафчик, где хранятся мои карандаши, тушь и ацетаты. И пластиковые колпачки от бутылок, предназначенные для разноцветных красок, которыми я наполняю резервуар машинки. Тоненькая сточная трубка отведена в специальный бачок, который я отвожу на роклендскую мусорную свалку раз в месяц, когда все отвозят туда пустые жестяные банки. На книжной полке стоят альбомы с моими рисунками и книги по искусству: тибетские дела, наскальные рисунки из пещеры Шове, японские гравюры на дереве.
Никакой китчухи, никаких «флэшек» в рамках, никаких поддельных альбомов. Если клиентка заказывает «флэшку», я отправляю ее в Рокленд или Бангор. Я работаю с клиенткой, если она отчетливо представляет, что ей надо, или приносит какой-нибудь оригинальный эскиз. Но всех, жаждущих наколоть на своем теле вставшего на дыбы единорога, харлейские языки пламени, мистера Идеального Мужчину или логотип группы «Грейтфул Дед», я отсылаю в другие салоны.
Я не нуждаюсь в рекламе. Мое предприятие существует за счет устных рекомендаций друзей и немногочисленных постоянных клиенток здесь, на Аранбега. Но в большинстве случаев женщина, желающая воспользоваться моими услугами, должна испытывать достаточно сильное желание, чтобы потратить шестьдесят пять долларов на паром, по меньшей мере пару сотен на татуировку и еще три сотни на проживание в гостинице «Аранбега», если она опоздает на последний паром или если выполнение заказа займет больше дня. Не говоря уже о стоимости ужина из толстого бифштекса с гарниром и плате человеку, который возьмется отвезти ее домой. Я не позволяю останавливаться в Уединенном Доме никому, помимо старых знакомых, то есть женщин, с которыми я имела отношения в прошлом и которые обычно в любом случае не желают ночевать со мной под одной крышей. Сью — исключение. Но Сью теперь встречается еще с одним человеком, тоже специалистом по профзаболеваниям из Пенобскот-Филдз, и потому приезжает сюда
