Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
в гости друг к другу». «Меньшей». Я взяла клочок бумаги, чтобы сравнить написание «меньше в одном и другом слове.
— Ну да, точно, — сказала я. Я заметила еще одну вещь. Я поднесла письмо к лицу и понюхала. — И знаете, что еще? Я чувствую запах. Письмо пахнет трубочным табаком. И шарф тоже.
— «Боркум Риф». — Мать состроила гримасу. — Ужасная дрянь с приторным запахом. Я терпеть его не могла. — Она посмотрела на меня, прищурив серые глаза, но не лукаво, а задумчиво. — Мы были добрыми друзьями. Я и Берди. Милейший человек.
Катрин кивнула.
— Но болезненный.
— Да, болезненный. Под старость он бы совсем захирел, верно? — Они с Катрин переглянулись, две пышущие здоровьем старухи, а потом мать взглянула на меня. — Я помню, как ты любила книги Берди. Теперь я жалею, что мы с ним не переписывались чаще. Я бы отдала тебе его письма, Айви. Раз или два в год он всегда приезжал к нам погостить. Летом.
— Но только до смерти сына, — добавила Катрин. Блеки потрясла головой.
— Да, только до смерти Уолли. Бедный Берди.
— Бедный Уолли, — поправила Катрин.
Вот почему Фокс не закончил последнюю, пятую книгу своего цикла романов. Его сын погиб в Корее. Я знала это; и это был один из действительно интересных, даже трагичных фактов биографии Уолтера Вердена Фокса. Подробная биография Фокса вышла в свет в семидесятых, когда его книги приобрели второстепенный культовый статус, чему поспособствовали успех Толкина и Мервина Пика и недолговечная мода на серийные издания в одинаковых бумажных обложках. «Александрийский квартет», «Дети насилия», «Танцы под музыку времени». Цикл романов «Пять окон, одна дверь» никогда не пользовался особой популярностью, несмотря на восторженные отзывы о нем таких известных людей, как Анаис Нин, Тимоти Лири и Верджил Томпсон, которых самих теперь затмили более яркие молодые звезды.
Фокс умер в 1956-м. Еще до моего рождения. Я не могла знать его лично.
Однако, как ни странно, именно он сделал меня такой, какая я есть. Ну, наверное, не меня саму. Но он, безусловно, изменил мой взгляд на мир, заставил меня увидеть оный идиллически-прекрасным и одновременно исполненным смутной угрозы, самых разных возможностей, вызревающих в нем, как вызревают плоды в осеннем фруктовом саду. Однажды у нас с Джулией зашел разговор о шестидесятых годах. Она на семь лет старше меня и все шестидесятые прожила в коммунах хиппи в Теннесси и торгуя наркотой в Малибу, прежде чем обосновалась в Рокленде и открыла свой тату-салон.
— Хочешь знать, в чем пафос шестидесятых, Айви? Весь пафос шестидесятых выражается фразой «такое могло бы быть».
То же самое с книгами Фокса. От них у меня неизменно возникало ощущение, будто кто-то наклоняется над моим плечом и шепчет на ухо: «Такое могло бы быть».
Наверное, можно сказать, что Уолтер Берден Фокс разрушал для меня реальный мир, когда последний казался мне не столь привлекательным, как мир, в котором жили Мейбл, Нола и братья Сиенно. Мог ли существовать в действительности такой чудесный город, как придуманный им Ньюпорт? Кто согласился бы нести бремя такого мира? Кто пожелал бы?
И все же здесь дело было во мне, а не в нем. На самом деле я могла обвинить Фокса единственно в том, что он не закончил свою последнюю книгу. Но с учетом обстоятельств, возможно ли было винить его?
— Так, значит, это карты Берди? Можно? — Катрин взглянула на меня. Я кивнула, и она осторожно взяла колоду, перевернула лицом вверх и тихонько ахнула. — Да они же пустые…
Я рассмеялась, позабавленная недоуменным выражением ее лица.
— Катрин! Вот видишь, что ты наделала!
— Но неужели они с самого начала так и выглядели? — Она принялась переворачивать карты лицом вверх, одну за другой, и раскладывать на столе подобием диковинного пасьянса. — Нет, вы только посмотрите! Все до единой пустые. В жизни не видела ничего подобного. ^
— Доведены до полного опустошения, — сказала Блеки. Она свернула шарф и отодвинула в сторону. — Тебе следует хорошенько постирать его. Кто знает, откуда он.
— Так откуда он? Берди ходил в церковь? В вашу, святого Бруно?
— Не помню.
Лицо Блеки превратилось в застывшую маску, словно она разом состарилась на тысячу лет: Цирцея обратилась в Сфинкса. Она пристально смотрела на разложенные на столе карты. Конечно, не собственно карты, а серые прямоугольники картона, у многих из которых отсутствовал уголок, а то два или даже три. Смотрела внимательным, но одновременно настороженным взглядом, а потом быстро отвела глаза в сторону. Я подумала о двух картах, спрятанных в моем заднем кармане, но ничего не сказала.
— Его жена умерла молодой, он вырастил сына один. Уолли тоже хотел стать писателем,
