Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
самая черная краска кажется серой.
Чтобы овладеть этой техникой, требуется много времени, но я ее освоила. Закончив волосы фигуры, я снова поменяла иглу в машинке и смешивала краски, желтую и малиновую, пока не получила нужный цвет: ярко-оранжевый цвет тигровой лилии. Я опрыскала татуировку дезинфицирующим средством, еще раз промазала вазелином и принялась работать с оранжевым. Я забила поле вокруг фигуры, и в конце концов она стала выглядеть даже лучше оригинала, окруженная мистическим ореолом, благодаря которому выделялась среди остальных татуировок.
На это у меня ушло еще почти два часа. Напоследок я нанесла на рисунок немного белого, буквально несколько штрихов здесь и там; универсальный цвет, который не воспринимается глазом как белый, но придает изображению странное, почти сверхъестественное сияние. Белый пигмент туши светлее человеческой кожи и меняет цвет, как кожа: темнеет под воздействием солнечных лучей, в конечном счете практически сливаясь с ней.
Но я провожу мало времени на улице; краски почти не выцветают на моей коже. Когда я наконец отложила машинку, вся правая рука, от кисти до плеча, у меня ныла. Капли дождя испещряли гладь пруда. Поднялся ветер, и через несколько мгновений я услышала дробный стук капель по стене дома. Где-то неподалеку полосатая сова сварливо ухнула два раза. Из радиоприемника доносился ровный тихий треск атмосферных помех. Без малого пять, скоро заработает утренний музыкальный канал. Я вымыла машинку и быстро, на автомате, убралась на рабочем столе; промыла и высушила татуировку, нанесла на саднящую кожу антибактериальную мазь и наконец приклеила марлевый тампон «тел-фа». Через несколько часов, когда я проснусь и пойду в душ, он размягчится от теплой воды и отклеится. Я пошла на кухню, пошатываясь от усталости и блаженной посторгазменной слабости, какую всегда испытывала после работы со своим телом.
Я заранее вытащила из морозилки и положила оттаивать маленький бифштекс. Я раскалила чугунную сковородку, бросила на нее бифштекс и обжарила: две минуты с одной стороны, две с другой. Я ела, стоя у раковины, отрывая зубами куски мяса, все еще прохладного и сочащегося кровью внутри. В одинокой жизни есть свои прелести. Я выдула кварту обезжиренного молока, проглотила пару таблеток ибупрофена и капсулу витаминного комплекса с высоким содержанием железа, легла в постель и мгновенно провалилась в сон.
Основная концепция цикла романов «Пять окон, одна дверь» заключается в том, что одна и та же история рассказывается снова и снова с разных точек зрения: меняются рассказчики, обстановка, моральные принципы и политические убеждения персонажей. Даже сам город постоянно меняется — например, любимое бистро пожилого любовника Нолы, Ханса Лиепы, иногда находится в конце Тафнел-стрит, а в другие разы вдруг оказывается в глухом переулке близ Эль-Баз-бульвар. Там есть эпизоды, представляющие собой наглые перепевы шекспировских сюжетных ходов: бурное примирение Мейбл с отцом; решение Нолы Флин уйти в кармелитский монастырь, принятое после встречи с маленьким слепым Келсоном; воскресение из мертвых Роберто Метрополя; даже исправление запредельно порочного Элвела, который, согласно черновым записям, найденным после смерти Фокса, должен был жениться на Мейбл и усыновить ее шестерых детей, старший из которых впоследствии станет папессой Тукахое, Амантиной, и первой святой, канонизированной Новой католической церковью.
Том пятый, «Ardor ex Cathedra»,
остался незаконченным к моменту смерти Фокса. Он написал первые две главы, и у него в кабинете нашли коробку, где хранились таблицы с нарисованными от руки генеалогическими древами, черновые наброски с характеристиками героев, карта города и даже список имен новых персонажей — Билли Тайлер, Гордон, Маккензи-Харт, Полетта Худек, Рубен Кирстайн. Издатель Фокса собрал все сохранившиеся материалы в бездарный последний том, который вышел в свет через год после смерти Фокса. Я купила книгу, но она производила жалкое впечатление, словно оплавленный почерневший кусок стекла, оставшийся от уничтоженного пожаром витража. Все же я поставила том на полку в своей спальне, рядом с прочими: пять томов в одинаковых суперобложках: алые буквы названий на ярком сине-фиолетовом фоне и имя автора внизу, напечатанное золотом.
Мне приснилось, будто я слышу тявканье лисы; а возможно, неподалеку от дома действительно тявкала лиса. Я перевернулась на другой бок и застонала, когда задела бедром простыню. Тампон отклеился во сне. Я пошарила рукой под одеялом, нашла комок липкой коричневой марли и бросила его на пол. Потом села и протерла глаза. Уже наступило
