Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
туман, простирая свои белесые щупальца через Зеленый пруд. Я уже не видела противоположного берега. — Да вроде бы поздновато…
— Пожалуйста. — Кристофер нависал надо мной; я слышала биение его сердца и видела карту у него в руке, сияющую, словно осколок цветного стекла. — Айви… — Его низкий голос упал до тихого шепота, который я воспринимала скорее шестым чувством, нежели слухом. — Я же не моя сестра. Я не Джулия. Ну пожалуйста.
Он дотронулся до уголка моего глаза, все еще влажного, и сказал:
— У тебя такие голубые глаза, я уж и забыл, какие они голубые.
Мы прошли в мой рабочий кабинет. Я положила карту на световой стол (и колоду рядом) и через лупу внимательно рассмотрела рисунок, заказанный Кристофером. На самом деле, ничего сложного, если накалывать один только глаз. Я набросала несколько линий на бумаге и наконец повернулась к Кристоферу, сидевшему на кресле возле моего рабочего стола, в полной готовности.
— Я набью наколку от руки. Обычно я так не делаю, но здесь рисунок довольно простой — думаю, у меня получится. Как ты на это смотришь?
Кристофер кивнул. При свете ярких ламп в моем кабинете он казался бледным. Но когда я подошла к нему, он улыбнулся.
— Все нормально.
Я произвела все подготовительные процедуры: протерла кожу спиртом, потом дважды тщательно выбрила, чтобы она стала достаточно гладкой. Я удостоверилась, что игла в машинке чистая и приготовила краски. Черную, лазурную, темно-синюю и ярко-желтую.
— Готов?
Он кивнул. И я принялась за работу.
На все про все у меня ушло четыре часа, хотя я потеряла счет времени. Сначала я набила внешний контур, круг. Я хотела чтобы он выглядел слегка неровным, как на рисунках Одайла Редона, которые мне страшно нравились: тушь глубоко впитывается в бумагу и линии становятся яркими и выразительными, словно черные молнии. Закончив набивать круг, я прорисовала в нем сам глаз: белый полукруг, поскольку на карте глаз смотрел на мир внизу. Потом я наколола сплющенный овал зрачка. Потом ресницы. Кристофер молчал. Пот стекал у него из-под мышек длинными струйками; он часто сглатывал и иногда закрывал глаза. Под кожей у него одни мускулы, никакой жировой прослойки; и сама кожа такая упругая, что ее приходится очень туго натягивать. Я знала: это больно.
— Дыши глубже. Я могу прерваться, если тебе нужно передохнуть. В любом случае, мне самой это нужно.
Но я не стала останавливаться. Кисть у меня не сводило; я не чувствовала ничего похожего на онемение, какое наступает, когда несколько часов кряду держишь в руке вибрирующую машинку. Время от времени Кристофер ерзал в кресле, не очень сильно. Один раз я придвинулась ближе в поисках лучшей точки опоры и просунула колено ему между ног; я ощутила напряженный член под вельветовой тканью джинсов и услышала короткий судорожный вздох, похожий на всхлип.
Крови было мало. Краски, казалось, светились на оливковой коже: сине-золотой глаз, окруженный извилистыми ресницами, похожими на жгутики бактерий. В центре зрачка находился шрам. Теперь почти незаметный, похожий на тень, на темную сердцевину зрачка.
— Вот. — Я откинулась назад, выключила машинку и положила ее на колени. — Готово. Ну как тебе?
Кристофер поднял руку и повернул голову, чтобы рассмотреть наколку.
— Ух ты! Здорово. — Он взглянул на меня и расплылся в восторженной улыбке. — Просто потрясающе.
— Ну и отлично. — Я встала, положила машинку возле раковины и повернулась, чтобы достать марлевые тампоны. — Сейчас я продезинфицирую это дело, а потом…
— Нет. Подожди минутку. Айви.
Он нависал надо мной. Длинные прямые волосы; липкая от пота кожа; розовая, жидкость, сочащаяся из наколотого сияющего глаза. Когда Кристофер поцеловал меня, я снова ощутила его напряженный член, и тепло растеклось у меня в низу живота. Он передвинул ногу, задев свежую татуировку на моем бедре, и я застонала, хотя не чувствовала боли, вообще ничего не чувствовала — только тепло, теперь разлившееся по всему телу. Он сорвал с меня футболку и потащил в спальню.
Ничего похожего на Джулию. Губы у него были больше и ладони тоже. Когда я обняла Кристофера, кончики моих пальцев едва сомкнулись на его широкой спине. Шрамы на ощупь казались гладкими, глянцевитыми. Я думала, ему будет больно, если я прикоснусь к ним, но он сказал «нет». Ему понравилось, когда я прошлась по шрамам ногтями, понравилось сильно прижиматься грудью к моему лицу, когда я захватила губами его сосок, окруженный короткими мягкими волосками, несколько раз лизнула, а потом осторожно зажала в зубах. Он спустился ниже, и это тоже было ни на что не похоже: его борода между моих бедер; горячий язык, проникающий глубже. Чувствуя жар его дыхания,
