Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
я запустила пальцы ему в волосы и кончила, когда его язык еще оставался во мне. Он поцеловал меня в губы, и я ощутила свой вкус. Я сжимала голову Кристофера ладонями, борода у него была влажной. Он нервно рассмеялся. А когда вошел в меня, снова рассмеялся, почти закричал. Потом бессильно распростерся рядом со мной.
— Айви. Айви…
— Тс-с-с… — Я положила ладонь ему на лицо, легко поцеловала в губы. На простыне между нами темнело расплывчатое изображение красного солнца. — Кристофер.
— Не уходи. — Он положил теплую ладонь мне на грудь. — Не уходи никуда.
Я тихо рассмеялась.
— Я? Я никогда никуда не хожу.
Мы заснули. Он дышал тяжело, но я настолько устала, что вырубилась, не успев отодвинуться на свою сторону кровати. Если мне и снились сны, я не помню, какие именно; только по пробуждении я поняла, что все изменилось, поскольку в постели рядом со мной лежал мужчина.
— Хм…
С минуту я разглядывала Кристофера, уткнувшегося лицом в подушку. Потом я встала, стараясь не шуметь, прошла на цыпочках в ванную, пописала, умылась и почистила зубы. Я подумала, не сварить ли кофе, и заглянула в гостиную. За окнами по-прежнему висела серая пелена тумана, исчерченная белыми горизонтальными полосами, отмечающими движение ветра. Часы показывали 6:30. Я тихонько вернулась в спальню.
Кристофер все еще спал. Я лениво присела на край кровати и положила ладонь на свеженабитую татуировку. Она болела уже не так сильно, заживала. Я посмотрела на полку над изголовьем кровати, где стояли книги моей матери и Уолтера Вердена Фокса. Пять одинаковых суперобложек, сине-фиолетовых, с названиями романов и именем автора, напечатанным золотыми буквами.
Что-то изменилось.
Последний том, вышедший после смерти Фокса, со словами «ARDOR EX CATHEDRA. УОЛТЕР ВЕРДЕН ФОКС» на корешке.
Я схватила его с полки, развернула корешком к свету.
«ARDOR EX CATHEDRA. УОЛТЕР ВЕРДЕН ФОКС и У. Ф. ФОКС».
Сердце у меня перестало биться. В глазах потемнело. Кристофер пошевелился на постели у меня за спиной, зевнул. Я судорожно сглотнула, резко подалась вперед, положив локти на колени, и открыла книгу.
«Ardor ex Cathedra.
Роман Уолтера Вердена Фокса.
Закончен Уолтером Ф. Фоксом».
— Нет, — прошептала я.
Я лихорадочно пролистала страницы до конца, до последних двадцати, где не было ничего, кроме примечаний и приложений.
Глава семнадцатая. «Наименьшие козыри».
Я листала страницы, не веря своим глазам. Да, вот они, подзаголовки новой главы, все до единого.
«Спасение Утопающего». «Последний Осенний лист». «Эрмалчио и Слезница». «Чудовищная Селитра». «Шрамы». «Сияющий Глаз».
Я задохнулась от страха, руки у меня затряслись так сильно, что я едва не выронила книгу. Я снова взглянула на фронтиспис.
«Закончен Уолтером Ф. Фоксом».
Я посмотрела на следующую страницу, с посвящением.
«Памяти моего отца посвящается».
Я громко вскрикнула. Кристофер вздрогнул и резко сел.
— В чем дело, Айви? Что случилось?
— Книга! Она другая! — почти провизжала я, потрясая книгой у него перед носом. — Он не умер! Сын… он закончил ее, она совсем другая! Она изменилась!
Он поморгал, стараясь проснуться, и взял у меня книгу. Когда он открыл ее, я ткнула пальцем в фронтиспис.
— Вот! Видишь? Она изменилась. Все изменилось.
Я хлопнула Кристофера по руке, по свежей наколке, которую я так и не продезинфицировала, не перевязала.
— Эй!.. Прекрати, Айви, прекрати…
Я уронила голову в ладони и расплакалась, сидя на краешке кровати. Я слышала, как он перелистывает страницы. Наконец он вздохнул, положил руку мне на плечо и сказал:
— Ну, ты права. Но… может, это другое издание? Или что-нибудь такое?
Я помотала головой. Горе и ужас переполняли меня; некое чувство, более сильное и острое, чем паника или даже животный страх.
— Нет, — наконец проговорила я хриплым голосом. — Книга… И вообще все. Мы каким-то образом все изменили. Та карта…
Я встала и прошла в рабочий кабинет — медленной, неверной поступью, словно пьяная. Я включила свет и посмотрела на свой рабочий стол.
— Вот, — тупо сказала я. Посреди стола, отдельно от колоды, лежала последняя карта. Пустая. — Последняя. Последний козырь. Все изменилось.
Я повернулась и уставилась на Кристофера. Он казался озадаченным, встревоженным, но не испуганным.
— Ну и что такого? — Он потряс головой, решился слабо улыбнуться. — Что плохого-то? Может, это хорошая книга.
— Я о другом. — Язык у меня еле ворочался. — Я имею в виду, теперь все будет иначе. Даже если перемены коснутся только мелочей, все равно: как раньше,
