Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

медленно скользили по поднимающемуся занавесу — словно широкие проспекты и бульвары, расплывчато сияющие голубые и золотые гирлянды свисали с веревок, натянутых над широким песчаным берегом.
— Вон, — сказал Кристофер и остановился. — Вон, видишь? Он повернулся ко мне и улыбнулся, осторожно дотронулся до уголка моего глаза, сине-золотого, а потом указал вдаль.
— Теперь видишь? Я кивнула.
— Да. Да, вижу.
Снова послышался смех, теперь прозвучавший громче. Кто-то произнес имя. Трава и листья деревьев затрепетали, когда все вокруг внезапно залил яркий свет солнца, вышедшего наконец из тумана у меня за спиной.
— Пойдем! — Кристофер повернулся и пустился бегом вниз по склону.
Я глубоко вдохнула и оглянулась назад. Я видела серый выступ Террасы, а за ней серо-бело-зеленые заросли, тесно обступающие Уединенный Дом. Похоже на картинку из маминой книги: частая сетка перекрестных штрихов, за которой скрываются улей, соты, другой мир.
— Айви! — донесся снизу голос Кристофера. — Айви, ты должна увидеть это!
— Иду! — крикнула я и пошла следом за ним.

Чайна Мьевилль — автор нескольких рассказов и трех романов: «King Rat», «Perdido Street Station» (завоевал премию Артура Кларка и Британскую премию фэнтези) и «The Scar». Писатель родился в 1972 году, живет и работает в Лондоне.
О рассказе «Детали» Мьевилль говорит следующее: «Я попытался выразить почтение Лавкрафту, хотя стиль моего рассказа совсем не похож на лавкрафтовский. Счастливой случайностью было то, что Джон Пелан и Бенджамин Адамс в то же время собирали антологию с подобным же замыслом: отдать дань уважения мастеру, а не сделать имитацию или пародию».
Мьевиллю прекрасно удалось передать лавкрафтовский дух, не применяя его типичных приемов. А это не так-то легко!
«Детали» впервые был опубликован в сборнике «The Children of Cthulhu».

Я никогда не отказывался, когда мальчишка, мой сосед сверху, предлагал пострелять из пневматического пистолета или закидать проезжающую машину вареной картошкой. Я был не в стороне, а вместе со всеми. Но когда ребята собирались к желтому дому, чтобы подслушивать под окнами или нацарапать пару слов на кирпичной стене, я отказывался идти с ними. Одна девчонка стала меня дразнить, однако ее заставили заткнуться. Друзья вступились за меня, хотя сами и не понимали, почему я туда не хожу.
Я уже не помню то время, когда ходил в желтый дом по поручениям матери. Каждое утро в среду, часов в девять, я открывал парадную дверь старого здания ключом из связки, которую давала мне мать. Там был холл и две двери. Одна была выбита. Она вела к разбитой лестнице. Я открывал вторую и попадал в темную квартиру. В коридоре было темно и сильно пахло сыростью. Я там больше двух шагов и не смел делать. Гниль и тени сливались воедино, и в темноте казалось, что уже в нескольких метрах от меня коридор обрывается. Дверь в комнату миссис Миллер была прямо напротив. Я протягивал руку и стучал.
Довольно часто там были видны следы недавних посетителей. Об этом говорили сбитая пыль и валявшийся кое-где мусор. Иногда я оказывался там не один, я видел двоих ребят, которые шмыгали в дом или, наоборот, выскакивали из него. Миссис Миллер навещали также некоторые взрослые.
Иногда я наталкивался на кого-нибудь в холле, у двери, а иногда кто-нибудь, горбясь, мялся в самой квартире. В ожидании одни подпирали стены, другие читали дешевого вида книжки или громко ругались.
Там бывала молодая женщина азиатского типа, ярко накрашенная и яростно курившая. Она не обращала на меня никакого внимания. Заходили туда и двое забулдыг. Один всегда, не понятно почему, громогласно меня приветствовал, широко раскинув руки, как будто желая прижать к своему жутко вонючему свитеру. Проходя мимо них, я криво