Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

Лилибел.
— Что происходит? — поинтересовалась она.
— Да вот Джордж Рамзес обратно побежал, красную кнопку нажимать.
— Господи Боже милосердный.
— Не переживайте, Ванесса. Знаете, инспектор, по-моему, есть смысл отыскать в толпе кого-нибудь из управляющих. И проверить по списку — не остался ли кто в башне. Спокойнее будет.
Инспектор поспешил последовать совету Джеперсона.
А Джеперсон задрал голову, обозревая башню. Лучи закатного солнца отражались в гладкой поверхности черных стекол. Затем отражение пропало.
Плотные ставни-жалюзи закрыли каждое окно — как будто башня смежила многочисленные веки. За стеклянными дверями вестибюля опустились черные решетки, острия которых щелкнули, как зубы, в специальных отверстиях в полу. Пирамида на макушке башни повернулась на своем стержне и опустилась. Все это произошло почти мгновенно и практически беззвучно, и только потом до тех, кто стоял внизу, донесся шум — механическое жужжание и клацание. По периметру здания из дренажных труб забили якобы декоративные фонтаны — на высоту этак в пятьдесят футов.
— Спасся-таки, — констатировал Фред. — Быстрая и легкая смерть от газа. А на то, чтобы взломать это сооружение, уйдет лет двадцать, не меньше.
— Ну что вы, — Джеперсон улыбнулся. — За пятнадцать вполне управимся. Существуют современные технологии, не забывайте.
— Да, но привидения-то на этом не успокоятся, — вмешался Лилибел. — Они остались без отмщения и моральной компенсации.
— Думаю, успокоятся, — повернулся к нему Джеперсон. — Видите ли, Джордж Рамзес все еще живехонек — там, в своем склепе. В полном одиночестве, смертельно больной и, после такого пробега по лестнице, изрядно запыхавшийся. Я не тронул его самопогребальный механизм — ограничился тем, что отключил подачу газа.
— Там, кажется, кто-то кричит? — Ванесса навострила уши.
— Вряд ли, — Джеперсон пожал плечами. — По крайней мере, звуконепроницаемость собственной могилы Джордж Рамзес обеспечил.

Теодора Госс живет в Бостоне, штат Массачусетс, и пишет диссертацию по английской литературе. Ее стихи публиковали «Лирика, мечты декаданса», «Розовый браслет леди Черчилль» и другие журналы. Трижды они помещались в сборники «Лучшее в жанрах фэнтези и хоррор за год». «Роза о двенадцати лепестках», опубликованная в «Realms of Fantasy» в апреле 2002-го, импровизация на тему «спящей красавицы», стала серьезным прозаическим дебютом поэтессы.

Двенадцать лепестков у этой розы. Пусть опадет первый: Мадлен откупоривает бутылку, крошечный лоскуток шелка выпархивает из нее и со звоном ложится на стол, — да это же осколок цветного стекла, или нет, постой-ка, лепесток розы, прозрачный, точно засахаренный. Она кладет его на блюдце и мнет ложечкой до тех пор, пока от него не остается лишь несколько липких комочков да облачко аромата.
Она снова заглядывает в книгу. «Толченый розовый лепесток перемешать с вымоченным в уксусе пометом детеныша летучей мыши». Частый оконный переплет дает мало света, да и глаза уже не те, что прежде, хотя ей всего-то тридцать два. Мадлен ниже склоняется над страницей. Подарил бы лучше очки вместо жемчуга. Она щурится, морщинки на лбу и вокруг глаз раньше времени превращают ее в старуху, какой она, без сомнения, и без того скоро станет.
У мышиного помета запах сырой и неуютный, так пахнет земля в пещерах, куда никогда не заглядывает солнце.
А что, если в этой книге все обман? Два фунта десять шиллингов, включая расходы на пересылку, столько она заплатила. Ей вдруг вспомнилось объявление в «Дамском угоднике»: «Станьте чародейкой! Назло врагам, друзьям на удивление! Проще поваренной книги». Снаружи вроде и впрямь волшебная: надпись Compendium Magicarum

на корешке, красный кожаный переплет в золотых пентаграммах. Только вот на последних страницах реклама «чудодейственного лосьона, который сделает ваши щечки