Впервые на русском языке выходит антология, собравшая под своей обложкой лучшие произведения жанров фэнтези, мистики и магического реализма.
Авторы: Нил Гейман, Грэм Джойс, Робин Маккинли, Литтл Бентли, Кэмпбелл Дж. Рэмсей, Уильямс Конрад, Линк Келли, Маркс Кори, Шеллер Эрик, Белл Майкл Шейн, Ходж Брайан, Харди Мелисса, Ройл Николас, Новак Хельга М., Доулинг Терри, Лайблинг Майкл, Живкович Зоран, Джексон-Адамс Трейсина, Фаулер Карен Джой, Бартли Джеки, Дикинсон Питер, Робертс Адам, Филипс Роберт, Рассел Джей, Урреа Луис Альберто, Ллойд Маргарет, Галагер Стивен, Койа Кейт, Тейлор Люси, Хэнд Элизабет, Брокмейер Кевин, Маккартни Шэрон, Пауэр Сьюзан, Тумасонис Дон, Фрай Нэн, Форд Джеффри, Лейн Джоэл, Диш Томас Майкл, Чайна Мьевилль, Меллик-третий Карлтон
садовник с ножницами в руках. Принцесса спрашивает: — Почему же ты тогда не сняла заклятия?
— С колдовством так нельзя. — Голос ведьмы печален.
Алиса оборачивается и видит, что ее лицо мокро от слез. Принцесса делает шаг, наступает на подол ночной рубахи и на этот раз роняет книжку, которая падает прямо под колесо прялки.
Ведьма поднимает ее и улыбается, взглянув на обложку.
— Гете, ну разумеется. Я часто спрашивала себя, что стало с Вольфгангом Магом.
Алиса думает с облегчением: И все-таки я не заплачу. Он уехал сразу после смерти сестры. У нее была чахотка, она долго болела. А он посылал деньги на ее лечение. Однажды он написал мне из Берлина, сообщал, что купил дом своего учителя. С тех пор я ничего о нем не слышала.
Ведьма тыльной стороной ладони вытирает глаза.
— А я и не знала, что его сестра умерла. Однажды я говорила с ним. Он был добрым человеком.
Алиса берет у нее книгу, потом медленно, словно с трудом подбирая слова, произносит:
— Как ты думаешь, заклятие сработает? То есть я хочу сказать, ты и вправду веришь, что я просто засну на сто лет, а не… ну, ты понимаешь?
Ведьма смотрит на нее, дорожки от слез еще не высохли на щеках, но взгляд совершенно спокоен.
— На этот вопрос я не знаю ответа. Быть может, ты просто… будешь лежать. Как бы в кармашке у времени.
Алиса дергает за ленточку, которой перевязана ее книга.
— Какая в общем-то разница что будет, то и будет. — Она ласково проводит рукой по колесу прялки, и оно начинает крутиться от ее прикосновения. — Красивая, прямо как для меня делали.
Ведьма поднимает руку, точно хочет остановить принцессу или само время, но Алиса прижимает палец к острию веретена и давит, пока капля крови, темная, как лепесток «Кардинала Ришелье», не расцветает на кончике ее пальца и не стекает в ладонь.
Падая, Алиса видит склоненную голову и вздрагивающие плечи ведьмы. Откуда-то приходят слова: прекрасная Элейна, возлюбленная Элейна.
Много позже, когда садовник состарится, он расскажет внукам, как шарахались в тот день от перепуганных насмерть конюхов лошади, как сражались со своими сундуками придворные, покуда лакеи волокли по коридорам дворца кресла и даже кровати, а король в комнатных туфлях черного бархата выкрикивал распоряжения. Повара бросают на кухне кипящие чайники, вдовствующая королева — свои драгоценности, которые остаются лежать там, где она их уронила, запнувшись о подол ночной рубахи. Все бегут, спасаясь от надвигающейся летаргии, которая уже поймала в свои сети канарейку в клетке, и та, чуть слышно попискивая, прячет голову под крыло. Цветы в саду складывают лепестки, и даже омары, которых главный повар собирался подать под масляным соусом к обеду, прикорнули в баке с водой.
Несколько часов спустя во дворце не осталось никого, кроме канарейки, омаров и принцессы в башне.
Садовник скажет:
— В тот день я подстригал розовый куст у подножия башни. И посмотрите, что я там нашел! — Тут он протянет им розу того сорта, что зовется «Британия», о двенадцати лепестках, полураскрытую, свежую и влажную от росы.
Его внучка воскликнет:
— Ой, дедушка, да ты ее в саду сорвал сегодня утром!
А внук, умненький мальчик, инженером стать хочет, добавит:
— Дедушка, такого не бывает, чтобы люди спали сто лет.
А теперь немного истории. Когда башня была еще совсем юной — не башней, а скорее лачугой, — один мальчик вытащил из ее стены камень, и у нее появился глаз. Она видела, как отец мальчика, вождь, повел свое племя против солдат в железных панцирях и пернатых шлемах. Две армии сошлись на равнине: одна регулярная, сверкающая в утреннем свете, как лезвие меча, другая темная и косматая, точно гребень волны. Волна обрушилась на клинок, и тот искромсал ее в куски.
Время шло, у башни вырос второй этаж с вертикальной прорезью глаза, узкого, как древко копья. Она наблюдала, как подле нее возник деревянный сарай, где спали вповалку скотина и люди. Однажды утром башня почувствовала, как ее кольнуло, будто стрелой. Яркий огненный цветок распустился над крышей сарая, люди бросились врассыпную, скотина мычала. Башне опалило стену, ожог саднил, как старая рана. Белобровый — почти безбровый, — человек приказал построить замок и высечь над входом в башню имя Эльфрик. Стены замка рухнули под ударами таранов и камней, пущенных из катапульт. С вершины холма за осадой наблюдал человек, чей нос, сломанный в детстве, так и остался крючковатым. Когда на месте груды камней поднялся дворец, он приказал высечь над входом
