Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

Все чувствовали, что вот-вот грянет большая буря, но Касси, казалось, знала день и час. С июня по октябрь 1940 года город много раз атаковали с воздуха — бомбы градом сыпались на Ковентри. Дымились искореженные фабрики, магазины, кинотеатры. Несколько раз немцы даже обстреливали с бреющего полета пулеметным огнем мирных людей на улицах. Жертв среди гражданского населения было немало, во время первых налетов полегло около двухсот человек.
Ковентри — самое сердце Англии, и Адольфу Гитлеру хотелось показать, что он хирург, способный оперировать это сердце. Ковентри был красивым городом со средневековой архитектурой, георгианскими окнами-розетками. Он гордился своими великолепными соборами и живописными старинными зданиями, по нему можно было судить об историческом наследии центральных графств. К тому же в Ковентри фирма «Армстронг-Уитворт» сконструировала бомбардировщик «Уитли», первый самолет, проникший в воздушное пространство Германии и ставший орудием пытки для Мюнхена. Нет, это была уже не хирургия. Фюрер хотел обрушить свой кулак на Ковентри и обратить его в прах. Буря уже повисла над городом, но, если бы жители знали, когда она начнется, катастрофа не была бы такой страшной.
А Касси знала. Ей шел всего семнадцатый год, и откуда рождалось ее знание — словами не выразить, он знала это нутром. У нее кровь бежала не так, как у всех. Может быть, с ней говорила луна, тучневшая в ночном небе. Как бы там ни было, ее знание описанию не поддавалось. Она уже успела понять, что, заговори она с кем-нибудь об этом, никто ей не поверит; не дослушав, скажут: малахольная, что с нее взять. И, зная наверняка, она никому не рассказывала. Как мертвые.
— Мертвые нас слышат, — говаривала Марта, — да только сказать ничего не могут.
Началось это однажды ранним утром — она проснулась под мелодию, крутившуюся в голове. Ее сон, и без того нарушенный сиренами и ночами, проведенными в убежище Андерсона в глубине сада за домом, лопнул, как яичный желток, и какая-то часть ее пролилась. Она почувствовала, как что-то мягко потекло внутри нее, и сунула руки между ног. Там было влажно, и в памяти всплыл обрывок сна — ослизлая смазка, оставленная сновидением. Бити и Марта еще спали в своих комнатах. Касси накинула халат и спустилась вниз.
Мотив никак не отставал. Касси не раз слышала эту музыку, было в ней что-то привычное, успокаивающее. Она включила радио, настроенное на волну Би-би-си, и услышала ту же мелодию, нота в ноту подхваченную аппаратом. Касси выключила радио, но музыка продолжала играть — слабее, но не теряя ни единого такта, ни единого перехода. Снова включив приемник, сидя на стуле, она не отводила взгляда от аппарата, пока музыка не кончилась. Смолкнув по радио, мелодия прекратилась и в голове.
Касси поднялась к себе, впопыхах оделась и извлекла из-под кровати жестяную чайную банку с японской лаковой росписью. Там хранились ее сбережения. Высыпав содержимое в кошелек, она опять спустилась, надела пальто и вышла на улицу, с тихим щелчком прикрыв за собой дверь. Утро выдалось холодное, подморозило, на почву сел иней. Касси двинулась в город.
Она поднималась по Тринити-стрит в верхнюю часть города, прямиком в музыкальный магазинчик «Пейнз». Слишком рано — было еще закрыто. Она стала у входа и принялась ждать.
Хозяин магазина появился через полтора часа.
— Охота пуще неволи, — сказал он, доставая блестящую связку ключей. Чтобы Касси дала ему дорогу, ему пришлось жестом отстранить ее.
— Мне нужен патефон, — сказала Касси, как только они вошли в магазин. — Новый.
Хозяин включил свет.
— Позвольте мне снять пальто, — ответил он. — У нас пожар?
«Скоро начнется», — проговорил голос в голове у Касси.
Он показал ей новейшие модели проигрывателей. Касси очаровали волоски, словно выталкиваемые у него из ноздрей и ушей маленькими взрывами.
— Это граммофон «Хиз Мастерз Войс». Он снабжен бакелитовым рычагом звукоснимателя, поставляется в таком вот элегантном буковом корпусе…
— Да.
— В смысле — да?
— Беру.
— Но вы не спросили меня, сколько он стоит. — Хозяин смерил эту девчонку, совсем еще ребенка, подозрительным взглядом. — Сколько ты можешь заплатить?
Касси опорожнила кошелек. Хозяин вздохнул.
— Есть тут у меня несколько бэушных ящиков. Попробуем что-нибудь подобрать.
Нашелся один-единственный граммофон, за который Касси была в состоянии заплатить. Деньги ушли до последнего пенни. Она сказала:
— Мне нужна пластинка. Не знаю, как называется. Но вы узнаете. Вот эта музыка. — И она напела мелодию, звучавшую утром по радио и у нее в голове.
— «Серенада лунного света». Она у меня есть, но как ты