Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

не единственный способ бросить ему вызов — идти через ад?
Опять хихиканье. Снова падают «зажигалки».
Касси обернулась и увидела красивый шар парашюта, шелк которого играл перламутром и розовым, отражая свет луны и огня, он вальсировал низко над землей в воздушных потоках, увлекаемый вниз корзиной с фугасом. Он опустился на Бродгейт, и Касси ударило взрывной волной по ушам, а вслед за тем в спину ей резко подул черный ветер. Затем послышался хлюпающий жидкий звук, как будто кого-то пронесло в сортире на заднем дворе. Касси подняла голову и увидела, как на улицу падает, рассыпаясь, четырехэтажное здание.
Она встала и пошла прочь от горячего пыльного вихря. Похлопала себя по ушам. Ее не оглушило, но все звуки стали тише. Рев огня превратился в слабый шелест. Новые взрывы бомб доносились до нее, как потрескивание дров в камине.
Кто-то появился у нее из-за плеча. Это был ее отец.
— Папа, ты здесь? — Ее собственный голос звучал приглушенно, как бы издали.
Отец открыл рот, чтобы что-то сказать, но вышла лишь слабая улыбка. Касси не смутило его появление, несмотря на то, что он умер за два года до войны. Однажды она увидела его через две недели после похорон, когда она еще не отошла от горя.
— Какой теплый и горький воздух, папа.
Но он, бурно жестикулируя, показывал на тело, застывшее на корточках в углу портика Национального провинциального банка. Это был еще один труп: паренек, ее ровесник, лет шестнадцати. Он тоже был связным — она увидела знаки отличия на эполете. На этот раз глаза были закрыты, мертвы, лицо было обсыпано слоем белой строительной пыли. Здесь было больше красных червячков крови, запекшихся в пыли у ноздрей и ушей. Касси очень медленно протянула руку, как зонд, сделав вилку из указательного и среднего пальцев, и дотронулась до закрытых глаз парня. Его веки резко поднялись, и на нее уставились пустые, налитые кровью глаза.
Вокруг что-то хихикало. Падала очередная серия бомб. Хлопали кожаные крылья.
Она наклонилась и поднесла губы к его губам.
— Ты не можешь уйти, — сказала она.
Она выдохнула в него поцелуй. «Девственник еще. Как и я». К ее влажным губам прилипли пыль и пепел. Паренек задрожал.
Его глаза широко раскрылись от ужаса; от ее прикосновения он съежился. Она пристально вглядывалась в него. У него застучали зубы. Движения Касси были очень медленными, она села возле него на корточки, положила руку ему на голову.
Он пошевелил губами, что-то сказав; но, почти потеряв слух от последнего взрыва, Касси не разобрала слов. Она вспомнила о списке пожарных кранов, который все сжимала в руке.
— Пойдем со мной, — сказала она. — Поможем друг другу.
Он слегка дернулся, пытаясь пошевелиться; лицо его скривилось. Он снова заговорил, но Касси ничего не расслышала. По движениям его губ она угадала, что он сказал:
— Мне не подняться.
— Папа! — закричала она, оглядываясь в надежде на помощь. — Папа!
Но отца уже не было. Она спросила у парня:
— Ты ранен? — И опять до нее едва донеслись собственные слова.
Вероятно, он сказал что-то вроде:
— Нет. Просто нет сил двигаться.
Когда он пытался говорить, что-то звучало в ее голове — но не в лад с движениями его губ.
— Если ты здесь останешься, то позорно умрешь. Нужно перебороть страх и пойти со мной. Как тебя зовут?
Так-то и так-то. Он снова пошевелил губами, но ничего было не разобрать.
— Не слышу. Мне уши повредило.
— Майкл, — возможно, он сказал, что его зовут Майкл. Касси обхватила его голову руками, наклонилась к его лицу и еще раз крепко поцеловала его, опять втянув в себя пыль и пепел с его губ. Он дрожал, зубы его все стучали, и она поцеловала его еще крепче.
— Мальчик из Ковентри, — наконец сказала она. — Мальчик из Ковентри. Ты идешь со мной?
Парень заплакал и попробовал спрятать от нее глаза. Она встала, как будто собираясь уйти, и он кое-как поднялся.
— Как пройти к пожарной части? — спросила Касси. Он жестом показал, что им придется идти по Бродгейту.
— Срежем по Пеппер-лейн? — Касси надела на него шлем. — Нет, не пройдем. Держи меня за руку — найдем дорогу.
Вместе они вошли в преисподнюю Бродгейта. Собор Святого Михаила сгорел, но церковь Святой Троицы стояла невредимой. Пробравшись по Бродгейту между пылающими магазинами, они выбежали на Трипити-стрит. Когда они добрались до пожарной части, там никого не было. Крыша полностью обрушилась. Они прошли мимо искореженных остовов двухэтажных автобусов и стали продираться через кирпичи, осыпавшуюся штукатурку и расплавившиеся балки. Из машины «скорой помощи» выбросило тела двух женщин, работавших в ПВО. Касси и Майкл остановились над трупами.