Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези

корневидные пальцы, мгновенно начавшие удлиняться.
— Стража! — крикнул Благочестивый, но солдаты уже подскочили с обеих сторон и, разом взмахнув мечами, отрубили деревянные руки. Не медля ни секунды, Благочестивый перегнулся через стол и сорвал новый плод. Вертумн опять откинулся на спинку кресла, бездыханный.
— Живо разрубите его на куски и сожгите все до последней веточки!
Держа по трофею в каждой руке, король встал с трона и вышел из сада наслаждений. Позади раздавался частый стук мечей о дерево. Вот возмещение за утрату Красного Рыцаря, думал он, — нечто гораздо более сильное, чем человек, закованный в железо.
Когда Благочестивый приказал привести к нему одного из лесных людей, он понятия не имел, что выбранная стражниками юная женщина является дочерью Морена Каирна. Она была высокой, тоненькой и гибкой девушкой пятнадцати лет, с длинными белокурыми волосами, отливавшими на свету нежнейшими оттенками зеленого. Пленные мятежники, до сих пор содержавшиеся в тюремном дворе, влачили мучительное существование. Тех, кто не предпочел казнь переходу в новую веру, кормили скудно, используя еду лишь для того, чтобы удержать обращенных на праведной стезе. Они получали пищу, если молились, но никогда не наедались досыта. Поэтому, как и все остальные, эта девушка была чрезвычайно худой.
Она стояла перед королем, сидевшим за столом в своем кабинете. На блюде перед ним лежали два голубых плода, сорванные с груди Вертумна.
— Ты голодна, деточка? — спросил король. Испуганная до смерти девушка, знавшая об участи своего отца и видевшая казни своих соплеменников, нервно кивнула.
— Прискорбно, — сказал Благочестивый. — В возмещение твоих страданий я заказал особое угощение для тебя. Вот фрукты. — Он указал пальцем на блюдо. — Съешь один.
Она опасливо посмотрела на солдат, которые стояли рядом и следили за каждым ее движением.
— Все в порядке. — Благочестивый старался говорить по возможности ласковым тоном.
Девушка протянула руку и осторожно взяла голубой плод. Поднося его ко рту, свободной рукой она убрала с лица волосы.
Когда она откусила первый кусок, король подался вперед и впился в нее выжидающим взглядом. Он не знал, чего ждать, и опасался худшего. Но девушка, прожевав и проглотив первый кусок, улыбнулась и принялась жадно есть дальше. Она съела плод так быстро, что Благочестивый едва успел заметить, что мякоть у него хоть и зеленая, но сочная, как у апельсина.
В считанные секунды в руке у девушки не осталось ничего, кроме косточки.
— Ну как? — спросил король.
— Я в жизни не пробовала ничего вкуснее, — прошептала она.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Ко мне вернулись силы, — сказала она и улыбнулась.
— Отлично. — Он знаком приказал одному из стражников отвести пленницу обратно в темницу.
— Благодарю вас, — сказала она.
Как только она в сопровождении стражника вышла из кабинета, король сказал оставшемуся солдату:
— Если к ночи она останется жива, доложи мне.
На вкус голубой плод напоминал прохладный, разведенный водой сахар, но все же сладкий жидкий сок отдавал чуть заметной горечью. С каждым укусом король пытался получше определить вкус фрукта, но когда уже приблизился вплотную к пониманию, обнаружил вдруг, что съел все без остатка. На ладони у него лежала лишь овальная черная косточка, похожая на крохотное черное яйцо. Поскольку диковинное лакомство не оказало на него мгновенного действия, король предположил, что тайное слово содержится в темной сердцевине плода, и потому проглотил косточку тоже. Потом он стал ждать. Он сидел у окна в своей опочивальне и смотрел в прохладную весеннюю ночь, слыша похрапывание своей жены и жалобное пение невидимой птицы далеко в лесу. Он задавался вопросом, какое действие окажет на него фрукт (если вообще окажет). В худшем случае он тяжело заболеет и умрет, но поскольку лесная девушка всего час назад была жива, можно с уверенностью предположить, что он тоже останется в живых. В лучшем случае он обретет знание и могущество, ради которых стоило рисковать. Узнав тайный язык Всевышнего, даже одно только зеленое слово, он получит безграничную власть над миром и бессмертие.
Каждая желудочная колика, каждый скрип больного сустава заставляли Благочестивого думать, что изменения начались. Он лихорадочно рылся в уме, пытаясь вызвать из недр сознания слоги священного слова. Перед мысленным взором короля проходила вся его жизнь — не быстро, а медленной чередой сменяющих друг друга картин. Он увидел себя ребенком, своих родителей, свою молодую жену, друзей-товарищей, с которыми он водился, когда был не старше девушки, попробовавшей сегодня плод для