Прославленные мастера жанра, такие как Майкл Суэнвик, Брюс Стерлинг, Джо Холдеман, Джин Вулф, Гарри Тертлдав и многие другие, приглашают читателей в увлекательные путешествия по далекому будущему и альтернативному прошлому. Тайны инопланетных миров и величайшие достижения научной мысли представлены на страницах знаменитого ежегодного сборника, обладателя многочисленных престижных наград. Только самое новое и лучшее достойно оказаться под обложкой «The Year’s Best Science Fiction», признанного бренда в мире фантастики!
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Тертлдав Гарри Норман, Лейк Джей, Питер Уоттс, Бакстер Стивен М., Грин Доминик, Макинтайр Вонда Н., Суэнвик Майкл, Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Холдеман II Джек Кэрролл, Стерлинг Брюс, Розенблюм Мэри, Макдональд Йен, Рид Роберт, Моулз Дэвид, Эшер Нил, Бекетт Крис, Келли Джеймс Патрик, Грегори Дэрил, Мерфи Дэррил, Попкес Стивен, Сандерс Уильям, Джонс Гвинет, Вильямс Лиз, Маклеод Кен, Джерролд Дэвид, Джин Родман Вульф, Робертсон Крис, Нестволд Рут
цепочка прервется, развалится — тогда вся программа окажется бесполезной.
— Поэтому тебе нужно следить за Брэдом…
— Да. И мне надо сесть ему на хвост, когда он поедет… и надеяться, что дело выгорит.
— Это нечестно по отношению к Брэду.
— Это нечестно по отношению к любому из твоих геев. Меня наняли спасти только одного парня, но есть еще дюжина других. А может, и больше. Я сказал тебе, время изменчиво. Если я раскачаю его слишком сильно, я проиграю все дело. Я могу спасти тебя, и Брэда, и Джереми, но кто тогда умрет вместо вас?
Мэтт вздрогнул, как будто его ударили. Он выронил нож.
— Хрень какая! — И тут же с мягкой иронией отреагировал на сказанную им грубость: — Не слишком достойное высказывание для приличного общества, да?
Мэтт разложил еду по тарелкам, и некоторое время мы молча жевали. Потом я сказал:
— Очень вкусно. Спасибо.
— Тебе понравилось?
— Отличная еда. Намного лучше, чем я сумел бы приготовить.
— Мне пришлось научиться готовить. Моя мама… — Он пожал плечами.
— Да, я видел.
— Она неплохой человек. И мой отец тоже, пока не выпьет слишком много…
— И как часто это бывает? Мэтт уловил иронию.
— Ладно. О’кей.
Позже, когда мы убрали посуду, я быстро принял душ. Я вышел из ванной, обвязавшись полотенцем. Мэтт взглянул на меня, потом быстро отвел взгляд. Он пробормотал, что хотел бы как следует отмокнуть, и поспешил в ванную. Я услышал звуки льющейся воды. Потом Мэтт просунул голову в дверь:
— А где полотенца?
— В шкафу, в коридоре. На верхней полке. Держи. — Я кинул ему желтые полотенца. — Что-нибудь еще?
— Вроде нет.
Но на меня он по-прежнему не смотрел.
— Отлично. Я иду спать. У меня встреча утром. Когда я вернусь, устроим тебе нормальную кровать.
— Угу. Хорошо. Спасибо. Мэтт исчез в ванной.
Я люблю спать при открытых окнах. Здесь, на Мэлроуз, ночи иногда душные, иногда ветреные, а иногда просто холодные. Когда ветер дует с моря, он приносит влагу, иногда воздух неподвижен и пахнет жасмином. Сегодня господствовал холодный ветер, разгонявший остатки облаков после пасмурного дождливого дня. Пахло свежестью. Завтра будет ясный день.
Я улегся в кровать и некоторое время слушал, как вода капает с крыши здания, как проносящиеся мимо автомобили с всплеском рассекают лужи… городская жизнь шумела где-то вдалеке, и мне почудилось даже неясное звучание музыки. Потом я встал, вышел в коридор, вытащил из шкафа запасное одеяло и кинул его на диван. Мэтту пригодится.
Снова вернулся в постель и прислушался к разноголосице собственных мыслей. Мэтт попал в точку, указав на то, что я, конечно же, понимал и в чем не желал признаваться. Я не смогу идентифицировать преступника до тех пор, пока не позволю ему кого-нибудь убить.
Некоторое время я обдумывал, как поступили бы на моем месте другие детективы из агентства. Долго размышлять не пришлось, в принципе, я знал ответ. Они спасли бы Вейса и проигнорировали дюжину остальных, потому что только семья Вейса платила за работу. Вот почему Джорджия дала это задание мне. Она понимала: я пойду по другому пути. Джорджия знала, что меня не удовлетворит спасение только одного мальчишки. Ей были хорошо знакомы мои рассуждения: никого нельзя бросать в беде.
И не важно, понимает это кто-нибудь или нет, но сейчас здесь — все как на войне.
Эти парни ощущали, что живут на вражеской территории. Как преступник вздрагивает от ночного стука в дверь, так и они боялись всего на свете — преследований на работе, намеков со стороны друзей, соседских сплетен и прочих дерьмовых штук.
Эти тихие нежные мальчики, в начале своего жизненного пути — милые, веселые, шаловливые и даже невинные, но потом бремя отверженных разъедает их души. Чем старше они становятся, тем тяжелее их ноша. День ото дня они учатся быть скрытными, их души переполняются горечью и раздражением, а в голосах звучат яд и неприкрытая злоба. Постой в баре и понаблюдай за тем, что отражается в глазах геев; ночь за ночью их терзают мучительная обида и гнев. Почему мы должны прятаться? Притворяться? Вопрос: что со мной не так? — для них уже позади. Очень скоро он превратится в другой вопрос: что не так с другими, с теми, кто остался по ту сторону жизни! Пропасть растет, отчуждение увеличивается. Запретный мир нежных мальчиков все больше уходит в подполье.
Но долго так продолжаться не может. Лето любви уже стоит в зените, на следующий год настанет лето страсти, а через год — бешеное лето несчастий. Но оно принесет с собой революцию «Стоун-уолла» и положит начало переменам. Переменам во всем.
Я почти завидовал им.
Потому что они знали, чего хотят.
А я нет.
В дверь спальни
