Прославленные мастера жанра, такие как Майкл Суэнвик, Брюс Стерлинг, Джо Холдеман, Джин Вулф, Гарри Тертлдав и многие другие, приглашают читателей в увлекательные путешествия по далекому будущему и альтернативному прошлому. Тайны инопланетных миров и величайшие достижения научной мысли представлены на страницах знаменитого ежегодного сборника, обладателя многочисленных престижных наград. Только самое новое и лучшее достойно оказаться под обложкой «The Year’s Best Science Fiction», признанного бренда в мире фантастики!
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Тертлдав Гарри Норман, Лейк Джей, Питер Уоттс, Бакстер Стивен М., Грин Доминик, Макинтайр Вонда Н., Суэнвик Майкл, Райяниеми Ханну, Бир Элизабет, Холдеман II Джек Кэрролл, Стерлинг Брюс, Розенблюм Мэри, Макдональд Йен, Рид Роберт, Моулз Дэвид, Эшер Нил, Бекетт Крис, Келли Джеймс Патрик, Грегори Дэрил, Мерфи Дэррил, Попкес Стивен, Сандерс Уильям, Джонс Гвинет, Вильямс Лиз, Маклеод Кен, Джерролд Дэвид, Джин Родман Вульф, Робертсон Крис, Нестволд Рут
через неделю или две с требованиями прояснить ситуацию. А он снова сделает все по-старому.
Освобожденная от тела, с возросшим циклом синхронизации, Джин может прожить сто пятьдесят субъективных лет за месяц или два реального времени. И за все столетие своей жизни она ни разу не проснется от кошмара.
Ставрос улыбнулся. Пришло время увидеть, чего этот ребенок достигнет, если его запустить на полную катушку.
Он надеялся, что сможет хотя бы не потерять из виду ее след.
Игла с краской все двигалась вокруг безымянного пальца левой руки Пэйшенс, изнемогающей от невыносимой жары в кресле, чья кожаная обивка была покрыта образцами татуировок. Боль ее не беспокоила. Это была многообещающая боль. Слезы щипали глаза, но Пэйшенс продолжала смотреть мимо голого черепа мастера в пыльное окно. Сквозь дождь переливались драгоценным ожерельем бортовые огни космолайтера, плавно скользящего в облаках по направлению к промокшей беспорядочной громаде космопорта, носящего название озеро Пон-чатрэйн. В ясные ночи Пэйшенс различала даже вереницу грузовых капсул, ползущих друг за другом позади него. Пэйшенс закусила губу и взглянула в сторону, не на иглу, а на противоположную стену, шершавую от полопавшейся краски.
Нынче от озера Пончатрэйн осталось только имя, корка соли на краю разлившегося залива. Однако оно не исчезло, продолжая напоминать о себе яркими цветами бугенвилей в деревянных кадках у дверей, карнавальными платформами Марди Грас,
отныне блистающими только в памяти жителей Нового Орлеана, как великое наследие города, ушедшего под воду. Рука Пэйшенс лежала ладонью вверх на деревянном подлокотнике, словно в ожидании подарка. Она сидела, не зажмуриваясь и не глядя на иглу, которая все скребла и царапала ее кожу. Длинная баржа Тополиной улицы раскачивалась в такт шагам проходивших мимо мастерской, однако пропахшая джином рука мастера оставалась твердой, несмотря ни на что совершая хирургически точные манипуляции.
Наконец уколы прекратились, татуировщик откинулся назад, усевшись на пятки, отложил инструменты и стал привычными движениями наносить особое покрытие для закрепления рисунка. Пэйшенс смотрела на свою ладонь, окрашенную индиго — признак ее касты, — на правой руке переливались причудливые изумрудные и кроваво-красные узоры филигранной работы, на левой рисунками были украшены безымянный палец и мизинец, покрытые сейчас прозрачным защитным слоем.
В груди нарастало какое-то странное давление. Она подняла было левую руку, поднесла ее к сердцу, чтобы ослабить напряжение, но вовремя опомнилась и опустила обратно на подлокотник. Опираясь только правой, Пэйшенс поднялась и сказала: «Спасибо!»
Дождавшись, когда мастер стянет перчатки и смоет кровь, она протянула ему полную горсть денег. Его кожа имела цвет ила, не изменившийся с рождения, как у всякого ремесленника; голографические купюры, которыми она расплатилась, блестели на этом фоне, как рыбья чешуя.
— Еще немного, и вся кисть будет раскрашена. — Он провел ладонью по лоснящемуся от пота черепу. На нем самом татуировки начинались от запястий — драконы, русалки и ламантины — обитатели моря покрывали руки и грудь. — За шесть месяцев ты заработала уже два пальца. Похоже, ты все время занимаешься.
— Я хочу, чтобы сын пошел в ремесленное училище, тогда мы сможем получить места на дальних рейсах.
Сказав это, Пэйшенс прямо взглянула на мастера, так что тот опустил глаза и сунул руки в карманы, став похожим на пеликана, только что проглотившего рыбу.
— Не хочу, чтобы ему пришлось продавать свой контракт ученичества, как мне в свое время. — Она улыбнулась. — Я это сделала, чтобы выжить. А сын должен стать инженером, получить зеленый и красный цвета. Или слесарем-ремонтником, с руками без всякой краски. Как у тебя. Однако он хочет быть художником. А здесь живопись не очень-то востребована.
Мастер что-то проворчал, убирая инструменты.
— Между прочим, те, кто не ходит на лайтерах, тоже как-то живут. И даже неплохо.
Одним быстрым жестом она обвела всю крошечную комнатку и окно, за которым не переставая лил дождь. Чувство тяжести в груди усилилось, будто кто-то сжимал ее сердце, не давая пошевелиться, сдвинуться с места.
— Вот как? — сказала Пейшенс только для того, чтобы что-то сказать.
Мастер задумчиво пожал плечами, поднял глаза:
— Именно. Именно так. Я свободный человек и делаю то,
