Новая антология, собравшая под одной обложкой лучшие научно-фантастические произведения, опубликованные за год! Впервые на русском языке! Всемирно известный составитель Гарднер Дозуа представляет работы таких знаменитых авторов, как Грег Иган, Джон Барнс, Майкл Суэнвик, Пол Макоули, Стивен Бакстер и многих других.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Бакстер Стивен М., Суэнвик Майкл, Розенбаум Бенджамин, Бир Элизабет, Монетт Сара, Бейкер Кейдж, Бенфорд Грегори, Грег Иган, Розенблюм Мэри, Макдональд Йен, Левин Дэвид, Рид Роберт, Доктороу Кори, Стэнчфилд Джастин, Уильямс Уолтер Йон, Грегори Дэрил, Уилсон Роберт Чарльз, Маклеод Кен, Эликс Делламоника, Макаллистер Брюс, Скиллингстед Джек, Ван Экхаут Грег, Гилмэн Кэролин Ив, Барнс Джон Аллен, Нестволд Рут
раз прострекочет кузнечик за пятнадцать секунд, прибавьте тридцать семь, и вы получите температуру воздуха».
— И уж конечно, по Фаренгейту, — добавил он, гадая, к чему она клонит.
— Большая часть твоей «фундаментальной науки» состоит из столь же потрясающих фактов. Кому они нужны?
— Гм… теперь мы переходим к дискуссии о ценности знания?
— Кто его ценит, вот вопрос?
Он тоже умел к слову вставить цитату:
— Слушай, Марк Твен говорил, что чудо науки в том, какое множество умозаключений можно вывести из одного установленного факта.
— С моего места их видно не так уж много.
Она сдержанно улыбнулась и снова взметнула волосами. Он невольно признался себе, что на него это отлично действует.
— Мне нравится астрономия.
— Понятно, только это не значит, что ты ей нравишься. Во всяком случае не слишком.
— Так что, мне?.. — Раз у нее сегодня на все готов ответ, так пусть и подсказывает. К тому же он не слишком поверил в историю про песчанок.
— Может, заняться чем-то, где твои усилия будут вознаграждаться?
— Например?
— Компьютеры. Математика. Смотри шире. Попробуй наняться в хеджевый фонд аналитиком.
Хеджевый фонд… Он с трудом припомнил, чем они занимаются.
— Они страхуют краткосрочные рыночные вложения?
— Точно. И там требуются хорошие математики. Я в Интернете вычитала. — Что ему в ней нравилось, так это острый ум. — Анализ данных, которым занимаешься ты, ку-уда сложнее, чем работа Герба Линцфилда.
— Герб?..
— Один мой знакомый, обедает в том же индийском кафе, куда и мы иногда заходим. — Взгляд ее затуманился, и он задумался, что еще они обсуждали с этим Гербом. Уж не его ли? — Он рассчитывает страховые риски на бонды.
— Для корпорации или для муниципалов?
— Э… кажется, для корпорации. — Снова тот же затуманенный взгляд.
— Я не для того вложил шесть лет жизни в аспирантуру и диссертацию, чтобы…
— Понимаю, милый, — взгляд вдруг потеплел, — но ты сделал все, что мог.
— Сделал? Ничего я еще не сделал.
— Ну, я просто хочу сказать, что ты мог бы заняться и чем-то другим. Раз здесь… не получается.
Задумавшись, он принялся рассказывать ей о лабиринтах академической политики. Большинство астрономов в Калифорнийском университете в Ирвине занимались близлежащими галактиками, рассматривали детали эволюции звезд и прочие масштабные космологические явления. А он работал в промежуточной области — выискивал диковинных зверей, проявляющихся в радио- и микроволновой частях спектра. В этой области знаний шла большая конкуренция, но это ему и нравилось. Так он объяснял, почему делает то, что делает. Почему прикладывает столько сил для достижения цели. Ради слышавшейся только ему музыки он отодвинул в сторону личную жизнь, так что их роман увядал, а о долговременных отношениях и речи не было.
— Так вот почему ты, попав туда, остался без… связей? — Она задумчиво поджала губы.
— Угу, хотелось иметь свободу действий.
— Свободу для…
— Вот для этого.
Он широко взмахнул рукой, с горестной иронией охватив все его воображаемые достижения. Желанные назначения, способ вырваться из аспирантской рутины, ассистентская должность в КУИ на сожженном солнцем побережье округа Оранж, где жизнь обходится безумно дорого. Он выиграл конкурс у сотни претендентов. А почему бы и нет? У него, несомненно, хорошая голова, отточенные исследовательские навыки и связи, и к тому же он настойчив до зубовного скрежета, чем отпугивает большинство женщин. Они при взгляде на него будто слышат шепоток: «Осторожно, карьерист». Казалось, небеса открылись перед ним.
Но то было тогда.
Он криво улыбнулся ей — горестная усмешка, но все же он почувствовал в себе твердость.
— Я не сдаюсь. Пока еще нет.
— Ну, ты просто поразмысли на этот счет. — Она медленно погладила его по плечу, и глаза у нее стали грустными. — Просто поразмысли…
— Конечно.
Он знал, в каком мире она живет, видел, как она работает над газетными статьями, перечитывая биографии отцов-основателей и зарываясь в книги о «лидерстве», отыскивая в них ключ к подъему в оживленной деловой атмосфере.
— Обещаешь? — Это прозвучало на удивление жалостно. Он невесело усмехнулся:
— Куда я денусь, сама понимаешь.
Однако ее слова причинили ему боль. Главным образом потому, что посеяли холодное сомнение в его собственной душе.
Позже, в ту же ночь, лежа в ее постели, он заново проигрывал сцену. Вопреки всем усилиям Ирэн, она теперь казалась главным событием дня.
Проклятие, думал Ральф. Опередили!
И кто? Энди Лэйкхерст! Ему пришлось закусить губу и переключиться
