Новая антология, собравшая под одной обложкой лучшие научно-фантастические произведения, опубликованные за год! Впервые на русском языке! Всемирно известный составитель Гарднер Дозуа представляет работы таких знаменитых авторов, как Грег Иган, Джон Барнс, Майкл Суэнвик, Пол Макоули, Стивен Бакстер и многих других.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Бакстер Стивен М., Суэнвик Майкл, Розенбаум Бенджамин, Бир Элизабет, Монетт Сара, Бейкер Кейдж, Бенфорд Грегори, Грег Иган, Розенблюм Мэри, Макдональд Йен, Левин Дэвид, Рид Роберт, Доктороу Кори, Стэнчфилд Джастин, Уильямс Уолтер Йон, Грегори Дэрил, Уилсон Роберт Чарльз, Маклеод Кен, Эликс Делламоника, Макаллистер Брюс, Скиллингстед Джек, Ван Экхаут Грег, Гилмэн Кэролин Ив, Барнс Джон Аллен, Нестволд Рут
Его голос глухим эхом отозвался в пустоте прозрачного пластика.
— Здравствуй, папа. — Его собственный голос приглушала бумажная маска.
— Я рад, что ты здесь.
— Папа… я должен был приехать. Мне нужно тебя понять. Если я не пойму тебя, то никогда не пойму себя. — Он весь сжался, у него перехватило дыхание; голова готова была взорваться от тоски и усталости. — Почему, папа? Почему ты бросил нас? Почему не приехал на мамины похороны? И почему сейчас не жалеешь свою жизнь?
Лысая голова на мохнатой шее слегка шевельнулась.
— У тебя когда-нибудь была собака, Ясон?
— Ты знаешь ответ, папа. Мама страдала аллергией.
— А когда ты стал взрослым?
— Большую часть времени я жил один. Мне казалось, я не смогу как следует заботиться о собаке, если мне каждый день нужно уходить на работу.
— Но собака любила бы тебя.
Ясон почувствовал, как под очками защипало глаза.
— Когда я был ребенком, у меня жила собака, — продолжал отец. — Джуно. Немецкая овчарка. Хорошая псина… быстрая, сильная и послушная. Каждый день, когда я возвращался из школы, она выскакивала во двор… такая счастливая, что видит меня. Она подпрыгивала и лизала меня в лицо. — Он повернул голову и посмотрел на сына. — Я оставил твою мать потому, что не мог с такой же силой любить ее. Я знал, что она меня любила, но мне казалось, что она достойна лучшего человека, чем я. А на похороны не приехал потому, что знал — она не хотела бы, чтобы я там был. Не хотела бы после того, как я так больно ранил ее.
— А как же я, папа?
— Ты мужчина. Мужчина, как и я. Я рассчитывал, что ты поймешь.
— Я не понимаю. Никогда не понимал.
Отец тяжко вздохнул — долгим собачьим вздохом.
— Мне жаль.
— Ты превращаешь себя в собаку, чтобы кто-то любил тебя?
— Нет, я превращаю себя в собаку, чтобы я сам мог кого-то любить. Я хочу быть свободным от своего человеческого разума, свободным от решений.
— Как ты сможешь кого-то любить, если ты уже будешь не ты?
— И все-таки это буду я. Но я смогу быть собой вместо того, чтобы все время думать о том, как быть самим собой.
— Папа…
В палату вошла медсестра.
— Сожалею, мистер Кармилк, но я вынуждена попросить вас выйти.
— Папа, ты не можешь просто так меня покинуть!
— Ясон, — проговорил отец. — В договоре есть пункт, который позволяет мне точно указать члена семьи в качестве моего основного попечителя.
— Не думаю, что я смог бы…
— Пожалуйста, Ясон. Сын. Это так много значило бы для меня. Позволь мне жить в твоем доме.
Ясон отвернулся.
— И видеть тебя каждый день, зная, кем ты был?
— Я спал бы у твоих ног, пока ты смотришь фильмы. Я бы так радовался, когда ты приходишь домой. Скажи только слово, и я наложу голосовую спектрограмму на контракт прямо сейчас.
У Ясона так перехватило горло, что он не смог ответить. Но он кивнул.
Операция продолжалась восемнадцать часов. Восстановительный период занял несколько недель. Когда сняли бинты, морда была длинной и лохматой, а нос — влажным. Но голова по-прежнему осталась очень круглой, а глаза — все такими же синими.
Два бездонных колодца искренней собачьей любви.
Думаю, это конец. Я не в состоянии спуститься вниз, да и все равно мне не хватило бы кислорода. Ближайшая спасательная станция расположена в пяти километрах отсюда, но с таким же успехом она могла бы находиться на противоположной стороне этого крошечного спутника. Я не жду, что кто-нибудь поможет мне в последнюю минуту. Никто не знает, что я здесь, мой телефон и аварийный маяк вышли из строя, сигнальные ракеты погибли вместе с поясом, и я не думаю, что беспилотные самолеты патрулируют местность на такой высоте. Но, по крайней мере, ноги у меня больше не болят, хотя сквозь пелену обезболивающих я чувствую пульсацию в обрубке правой руки, словно далекий грохот боевых барабанов…
Если вы — тот, кто обнаружил мое тело, то сомневаюсь, что у вас найдется время выслушать мою последнюю речь. У вас будет много дел: вызвать помощь, оцепить территорию, убедиться, что вы и ваши спутники не наступили на какие-нибудь драгоценные улики, валяющиеся под ногами. Нет, я думаю, что вы — следователь или гражданский чиновник, сидящий в офисе, спрятанном внутри гигантского бюрократического муравейника, и по долгу службы слушаете эту запись, прежде чем отправить ее в архив. Вы узнаете, что мое тело было найдено поблизости от восточного края огромной расщелины грабена
