Новая антология, собравшая под одной обложкой лучшие научно-фантастические произведения, опубликованные за год! Впервые на русском языке! Всемирно известный составитель Гарднер Дозуа представляет работы таких знаменитых авторов, как Грег Иган, Джон Барнс, Майкл Суэнвик, Пол Макоули, Стивен Бакстер и многих других.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Бакстер Стивен М., Суэнвик Майкл, Розенбаум Бенджамин, Бир Элизабет, Монетт Сара, Бейкер Кейдж, Бенфорд Грегори, Грег Иган, Розенблюм Мэри, Макдональд Йен, Левин Дэвид, Рид Роберт, Доктороу Кори, Стэнчфилд Джастин, Уильямс Уолтер Йон, Грегори Дэрил, Уилсон Роберт Чарльз, Маклеод Кен, Эликс Делламоника, Макаллистер Брюс, Скиллингстед Джек, Ван Экхаут Грег, Гилмэн Кэролин Ив, Барнс Джон Аллен, Нестволд Рут
и щипнула кожу предплечья, которая на ощупь оказалась больше похожей на ее настоящую, нежели все заменители, которые ей когда-либо приходилось применять. Вероятно, тело смоделировали из чего-то одновременно удивительно похожего на живое и химически инертного, затем поместили ее в большой, наполненный воздухом прозрачный контейнер. Внезапно она почувствовала сильный запах искусственной сущности. Воздух, как и кожа, предположила Лейла, были сотворены из битов, а не из атомов.
Где же Джазим? Может, его запустили в другой такой же контейнер? Она позвала его по имени, изо всех сил постаравшись лишить голос жалобного оттенка. Теперь она отлично поняла, почему Джазим так не хотел пускать ее сюда и отчего потом отправился вместе с ней. Мысль о том, что Отчуждение может сотворить нечто ужасное с беззащитным сознанием мужа в каком-то неведомом ей месте, до которого не добраться, не увидеть, раскаленным добела ножом полоснула сердце Лейлы. Сейчас максимум, что она могла сделать, — подавить нараставшую панику и поразмыслить над перспективами. «Хорошо, он там один-одинешенек, но и я тоже, и не так уж это плохо». Ее верой станет соразмерность. Если над ней никто не надругался, то отчего ж им вредить Джазиму?
Лейла заставила себя успокоиться. Отчуждение сочло необходимым даровать ей сознание, но стоит ли в данном положении рассчитывать на привычную для нее культуру поведения? Весьма вероятно то, что поначалу ее хозяева просто не могли или же не желали подключать ее к источникам информации, эквивалентным библиотекам Амальгамы, и, возможно, отсутствие соматических познаний вовсе не было столь разительным. Скорее всего, они не намеренно одурачили ее с телом, а порылись в соответствующих каналах и решили: что бы ни ввели они в них — все равно будет заведомо ложным. Одно дело — достаточно хорошо понять переданное ею описание для того, чтобы привести ее в сознание, а другое дело — знать, как переводятся технические детали их характеристик на язык Лейлы.
Если объяснение незнанием и прямодушием проглотить было весьма сложно ввиду его чрезмерного оптимизма, то предположение о том, что патологически замкнутое Отчуждение являлось таковым вовсе не по причине злокозненности, казалось адекватным. Также вполне можно было понять то, что они хотели сохранить в секрете способ, которым привели ее в чувство, чтобы не выдавать себя. Вероятно, они пробудили ее к жизни не ради того, чтобы всласть помучить.
Лейла внимательнее вгляделась в окружающее ее со всех сторон небо — оно показалось ей знакомым. Она запомнила положение ближайших к узлу звезд в месте, куда должна была попасть сразу после передачи, и теперь похожий узор вырисовывался среди других созвездий. Ей показывали небо с того узла. Это не очень-то помогло в определении ее фактического местоположения, но самым простым объяснением было то, что вместо передачи ее по сети Отчуждение материализовало ее здесь. Звезды находились в предсказанном положении ее предполагаемого прибытия, так что если это была реальность, то, вероятно, хозяева размышляли, как обойтись с незваным гостем. Никаких промедлений длиною в тысячелетие, никаких передач новостей лицу, принимающему решения. То ли само Отчуждение пребывало здесь, то ли оборудование узла оказалось настолько изощренным, что оно все равно что было здесь. Ее явно разбудили не по нечаянности, а умышленно. Поэтому Лейле очень хотелось знать, ожидало ли Отчуждение что-нибудь подобное в этом тысячелетии.
— И что же теперь? — вопросила пустоту Лейла, но хозяева по-прежнему безмолвствовали. — Швырнете меня обратно на Тассеф?
Посылаемые на Отчуждение исследовательские аппараты возвращались обратно без единой записи, поэтому вполне вероятно, что и ее лишат воспоминаний о новых впечатлениях. Лейла умоляюще протянула руки к пустоте:
— Если вы все равно сотрете мои воспоминания, то почему бы вам сперва не поговорить со мной? Я всецело в ваших руках, и, будь на то ваша воля, я могу унести все тайны в могилу. Зачем же меня было будить, если вы не хотите общаться со мной?
В последовавшей тишине без труда читался ответ: чтобы изучать тебя. С математической достоверностью было ясно, что на некоторое количество вопросов относительно ее поведения невозможно ответить лишь на основании статических характеристик; единственно верный способ узнать, как она станет действовать в определенных ситуациях, — поставить в них Лейлу. И они были властны пробуждать ее прежде сколько угодно раз, просто стирая воспоминания. У нее даже голова закружилась: она могла пробудиться в тысячный, миллионный раз ради экспериментов захватчиков, помещавших ее во всевозможные ситуации, подмечавших ее ответные реакции.
Головокружение
