Новая антология, собравшая под одной обложкой лучшие научно-фантастические произведения, опубликованные за год! Впервые на русском языке! Всемирно известный составитель Гарднер Дозуа представляет работы таких знаменитых авторов, как Грег Иган, Джон Барнс, Майкл Суэнвик, Пол Макоули, Стивен Бакстер и многих других.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Бакстер Стивен М., Суэнвик Майкл, Розенбаум Бенджамин, Бир Элизабет, Монетт Сара, Бейкер Кейдж, Бенфорд Грегори, Грег Иган, Розенблюм Мэри, Макдональд Йен, Левин Дэвид, Рид Роберт, Доктороу Кори, Стэнчфилд Джастин, Уильямс Уолтер Йон, Грегори Дэрил, Уилсон Роберт Чарльз, Маклеод Кен, Эликс Делламоника, Макаллистер Брюс, Скиллингстед Джек, Ван Экхаут Грег, Гилмэн Кэролин Ив, Барнс Джон Аллен, Нестволд Рут
меня, и быстро скинул капюшон, одновременно принявшись развязывать свои многочисленные нечестивые одежды.
Это было настолько неправильно, что мой разум едва воспринимал подобную картину.
А потом я испугался, что все-таки понял ее. Довольно часто в школе Доминиона я слышал, как Бен Крил рассказывал о пороках и грехах Светской Эпохи, некоторые из них, по его словам, до сих пор сохранились в отдельных городах Востока — непочтительность, безверие, скептицизм, оккультизм, развращенность. Я подумал об идеях, которые усваивал благодаря Джулиану и косвенно Сэму, во что-то я даже стал верить: эйнштейнианство, дарвинизм, космические путешествия… Неужели меня соблазнили приспешники какого-то нью-йоркского языческого культа? Неужели меня одурачили философией?
— Послание, — произнес Сэм, спрятав свои языческие предметы, — какое послание? Где Джулиан?
Но я, не в силах оставаться, выбежал из комнаты.
Учитель вылетел из дому вслед за мной. Я старался как мог, но на его стороне были длинные ноги и военная выучка, да и сил к сорока с лишним годам не убавилось, поэтому он нагнал меня в зимних садах — схватил сзади. Я принялся пинаться, вырываться, но он придавил меня за плечи.
— Адам, господи ты боже мой, успокойся! — закричал Сэм. «Какое бесстыдство, — подумал я, — поминать Господа», но потом он продолжил: — Ты не понял, что увидел! Я — еврей!
Еврей!
Естественно, я слышал о евреях. Они жили в Библии и Нью-Йорке. Двусмысленное отношение к Нашему Спасителю принесло им вечный позор, и Доминион их не одобрял. Но я никогда не видел живого еврея во плоти — ну, по крайней мере так полагал, — и теперь меня поразила идея того, что Сэм был одним из них, невидимо так сказать.
— Тогда ты предал каждого! — воскликнул я.
— А я никогда и не заявлял, что являюсь христианином! Не говорил ничего подобного. Да и вообще, при чем тут это? Ты говорил, у тебя ко мне послание от Джулиана, так передай мне его, черт тебя подери! Где оно?
Я подумал, что мне сказать и не совершу ли я предательство, передав сообщение. Мир перевернулся. Все лекции Бена Крила о патриотизме и верности вернулись ко мне одним большим потоком стыда и вины. Неужели я стал участником какого-то общества изменников и атеистов?
Но все же я чувствовал, что должен оказать последнюю услугу Джулиану, который так хотел дать знать Сэму о своем местонахождении, не важно, еврей учитель или мусульманин, поэтому я угрюмо пробурчал:
— На всех дорогах из города солдаты. Прошлой ночью Джулиан уехал в Ландсфорд. Сказал, что встретит тебя там. А теперь слезь с меня!
Сэм подчинился, отвалившись назад, на его лице читалось глубокое беспокойство.
— Неужели все началось так рано? Я-то думал, они хотя бы до Нового года подождут.
— Я понятия не имею, что началось. Да и вообще, теперь мне кажется, я ничего не знаю! — воскликнул я, вскочил на ноги и, неуклюже барахтаясь в нетронутом снегу, выбежал из зимнего сада, направившись туда, где привязал Восторга.
Я проехал, наверное, где-то одну восьмую мили по направлению к Уильямс-Форду, когда меня справа обогнал всадник. Это оказался сам Бен Крил. Он дотронулся до своей шапки, улыбнулся и сказал:
— Не возражаешь, если я немного проедусь с тобой, Адам Хаззард?
Едва ли я мог ему отказать.
Бен Крил был не пастором — в Уильямс-Форде их кишмя кишело, по одному на каждую деноминацию, — а главой местного Совета Доминиона Иисуса Христа на Земле и имел не меньше власти, чем люди из поместья, правда на свой лад. Священнического сана он не носил, но являлся кем-то вроде наставника для горожан. Крил родился в Уильямс-Форде, в семье седельника, учился за счет поместья в колледже Доминиона в Колорадо-Спрингс и последние двадцать лет преподавал в начальной школе пять дней в неделю и основы христианства по воскресеньям. Свои первые буквы на грифельной доске я написал именно под присмотром Бена Крила. Каждый День независимости он обращался к горожанам и напоминал о символизме и значении тринадцати полос и шестидесяти звезд, а каждое Рождество проводил всеобщие службы в Доминион-Холле.
Крил был плотным человеком, он всегда гладко брился, а седина уже тронула его виски. Он носил шерстяную куртку, высокие ботинки из оленьей кожи и обыкновенную шапку, не намного больше моей. От этого человека исходило ощущение благородства, не важно, сидел он на лошади или шел пешком. Его лицо излучало доброту. Всегда.
— Ты сегодня рано выехал, Адам Хаззард. Что тебе понадобилось так далеко от дому в столь ранний час?
— Ничего, — ответил я и покраснел. Существовало ли на свете слово, еще громче вопиющее о том, что оно пыталось скрыть? При нынешних обстоятельствах «ничего» казалось
