Новая антология, собравшая под одной обложкой лучшие научно-фантастические произведения, опубликованные за год! Впервые на русском языке! Всемирно известный составитель Гарднер Дозуа представляет работы таких знаменитых авторов, как Грег Иган, Джон Барнс, Майкл Суэнвик, Пол Макоули, Стивен Бакстер и многих других.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Бакстер Стивен М., Суэнвик Майкл, Розенбаум Бенджамин, Бир Элизабет, Монетт Сара, Бейкер Кейдж, Бенфорд Грегори, Грег Иган, Розенблюм Мэри, Макдональд Йен, Левин Дэвид, Рид Роберт, Доктороу Кори, Стэнчфилд Джастин, Уильямс Уолтер Йон, Грегори Дэрил, Уилсон Роберт Чарльз, Маклеод Кен, Эликс Делламоника, Макаллистер Брюс, Скиллингстед Джек, Ван Экхаут Грег, Гилмэн Кэролин Ив, Барнс Джон Аллен, Нестволд Рут
дело с детьми, то есть, конечно, женщина и искусственный интеллект — но в наши дни существуют такие технологии, генная инженерия. Как все эти супер-пупер богатеи программируют себе детей. И вы теперь знаменитость, и как вам это нравится? Резкий взлет к славе, в каждой колонке гупшупа, звезда мирового масштаба — все о вас говорят, только и разговоров что о вас, и всякие вечеринки! И пока Аша шестой раз отвечает на одни и те же вопросы девушки-репортера с глазами газели: «О, мы очень счастливы, чудо как счастливы, замечательно счастливы, вне себя от радости. Любовь — это такое прекрасное-прекрасное чувство, и в этом все дело, она для чего угодно, для кого угодно, даже для человека и бесплотного, это наичистейшая любовь, духовная любовь», рот ее открывается и закрывается — бла-бла-бла, но внутренний взгляд, око Шивы,
обращен внутрь, в себя.
Рот открывается и закрывается.
Вот она на огромной могольской кровати из плодового дерева, желтый утренний свет проникает через узорчатую резьбу джарока, в прохладе кондиционера нагая кожа покрылась мурашками. Танцующая меж двух миров: сон, бодрствование в спальне отеля, воспоминания о том, что он ночью делал с ее лимбическими центрами, от чего она была готова петь, как бюльбюль,
мир джиннов. Обнаженная, лишь за ухом пластиковый завиток. Она стала похожа на тех людей, что не могут сделать операцию и вынуждены носить очки, выучившись одновременно не обращать внимания и пользоваться оптическим приборчиком на лице. Даже если она иногда снимала завиток — на время выступления или вот как сейчас, например когда шла в душ, — то все равно чувствовала присутствие Эй Джея Рао и ощущала его телесность. В огромной ванной комнате номера люкс для высокопоставленных особ, наслаждаясь потоками драгоценной воды, она знала, что Эй Джей сидит на резном стуле на балконе. Поэтому, включив панель телевизора (ванная с телевизором, ух ты!), чтобы не скучать, пока вытирает волосы, ее первым порывом было удостовериться, что наушник лежит на туалетном столике у раковины, когда она увидела транслируемую из Варанаси пресс-конференцию, где советник по делам водных ресурсов Эй Джей Рао объяснял необходимость военных маневров армии Бхарата в окрестностях плотины Кунда Кхадара. Аша надела наушник и заглянула в комнату. Вот он, на стуле, как она и чувствовала. Вот он, в студии Бхарат Сабха в Варанаси, обращается к жителям страны в программе новостей «Доброе утро, Авадх!».
Аша смотрит на них двоих и медленно вытирается в смятении. Она чувствовала себя яркой, чувственной, богоподобной. Теперь же она была плотской, неловкой, бестолковой. Холодны капельки воды на коже, холоден воздух в огромной комнате.
— Эй, Джей, это и правда ты? Хмурится:
— Весьма странный вопрос вместо приветствия с утра. Особенно после…
Его улыбка утонула в ледяном холоде Аши.
— Тут в ванной телевизор. А в телевизоре — ты, вещаешь в новостях. Прямая трансляция. Итак, ты правда здесь?
— Родная, чо чвит, ты знаешь, кто я, — рассредоточенная сущность. Я воспроизвожу себя повсеместно. Я полностью там и всецело здесь.
Аша завернулась в огромное мягчайшее полотенце.
— Этой ночью, когда ты был здесь и воплотился в тело, и потом, когда мы были в постели, был ли ты здесь со мной? Всецело именно здесь? Или же одна твоя копия работала над докладом, а другая участвовала во встрече на высоком уровне, а еще одна писала план поставок воды в случае чрезвычайной ситуации и еще одна беседовала с бенгальцем в Дхаке?
— Любовь моя, разве это имеет значение?
— Да, имеет! — Она заметила, что на глаза навернулись слезы, и это не все: в горле клокотала ярость. — Имеет значение для меня. Для любой женщины. Для любого… человека.
— Миссис Рао, с вами все в порядке?
— Ратхор, моя фамилия Ратхор! — Аша слышит, как кричит на маленькую дурочку-репортера. Она встает с дивной грацией великолепной танцовщицы. — Интервью закончено.
— Миссис Ратхор, миссис Ратхор, — испуганно зовет ее девочка-журналистка.
Глядя на свое раздробленное в тысяче зеркал Шиш Махала отражение, Аша замечает в крохотных морщинках лица мерцающую пыль.
В тысяче сказок говорится о самодурстве и непостоянстве джиннов. Но на каждую историю о джиннах придется тысяча сюжетов о человеческих страстях и зависти, а ИИ, стоящие между людьми и джиннами, учатся от тех и других. Ревность и лицемерие.
Когда Аша шла к Тхакеру, копу Кришны, то говорила себе, что ею движет страх перед Актом Гамильтона и влиянием его на мужа ввиду грядущей чистки во благо нации. Но она
