Новая антология, собравшая под одной обложкой лучшие научно-фантастические произведения, опубликованные за год! Впервые на русском языке! Всемирно известный составитель Гарднер Дозуа представляет работы таких знаменитых авторов, как Грег Иган, Джон Барнс, Майкл Суэнвик, Пол Макоули, Стивен Бакстер и многих других.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Бакстер Стивен М., Суэнвик Майкл, Розенбаум Бенджамин, Бир Элизабет, Монетт Сара, Бейкер Кейдж, Бенфорд Грегори, Грег Иган, Розенблюм Мэри, Макдональд Йен, Левин Дэвид, Рид Роберт, Доктороу Кори, Стэнчфилд Джастин, Уильямс Уолтер Йон, Грегори Дэрил, Уилсон Роберт Чарльз, Маклеод Кен, Эликс Делламоника, Макаллистер Брюс, Скиллингстед Джек, Ван Экхаут Грег, Гилмэн Кэролин Ив, Барнс Джон Аллен, Нестволд Рут
как всегда, когда Билли терялся. Мамочка заглянула ему в глаза и похлопала по руке:
— Да скорее всего заболтался с кем-нибудь. У него же столько друзей, у нашего Билли, правда? С любым камнем на дороге разговорится, если тот покажется ему знакомым. Заходи, лапонька, посиди в тепле, поужинай. Золотистая соевая лапша с проростками и под соусом — ты ведь ее больше всего любишь, да? А на сладкое у нас сегодня пудинг с ячменным сахаром… Давай-ка для начала раздобудем тебе чаю…
Билл покорно пошел за ней в угловую кабинку и позволил принести себе кружку чаю. Чай оказался замечательный, солоновато-сладкий, пряный, и греть руки о кружку было приятно, но боль в животе так и не отпустила. Билл прихлебывал чай и глядел, как открывается и закрывается воздушный шлюз. Он попытался вызвать Билли по переговорнику на пи-костюме, но отец, похоже, забыл его включить. Куда же он подевался?
Он был вторым мальчиком, родившимся на Марсе, и ему было шесть лет.
По исчислению МСК, конечно.
Марсианский год длится двадцать четыре месяца, но большинство населения Монс Олимпуса и административного центра «Ареко» по-прежнему измеряли время в двенадцатимесячных земных годах. Получалось, что Рождество каждый второй год выпадало на марсианское лето, и такие годы назывались «австралийскими». На Марсе было много эмигрантов из Австралии, и это их вполне устраивало.
Однако, когда на Марс прибыл Марсианский Сельскохозяйственный Коллектив, там решили, что все у них пойдет по-другому. Ведь в конце концов это новый мир (так они говорили), а Земля со своими традициями навсегда осталась в прошлом. Поэтому было решено ввести календарь с двадцатью четырьмя месяцами. Двенадцать новых месяцев назывались штотхарт, энгельс, харди, бакс, блатчфорд, поллит, мьевилль, аттли, бентам, безант, хобсбаум и квелч.
Когда в пятый день нового месяца блатчфорда у мистера и миссис Марлон Туркеттл родился мальчик, они назвали сына в честь месяца. Друзья мальчика — те, что у него были, — звали его Блатт.
Имя ему не нравилось — он считал, что оно звучит по-дурацки, — а вот уменьшительное Блатт он просто ненавидел, потому что из-за него получил прозвище еще похуже: Таракан.
Марсианские тараканы были из отряда блаттид и прекрасно приспособились ко всем суровым условиям, из-за которых людям оказывалось на Марсе так трудно. И вообще тараканы мутировали и теперь стали шесть дюймов длиной и могли жить вне Труб. К счастью, из них получался хороший компост, так что Коллектив платил по три марсианских пенса за каждое насекомое. Марсианские дети охотились на них с молотками и так зарабатывали себе на карманные расходы. Они знали о тараканах все, так что Блатчфорду не было еще и двух лет, когда Харди Стаббс прозвал его Тараканом. Остальные дети решили, что в жизни не слышали ничего смешнее.
Сам себя мальчик называл Форд.
Он жил с родителями, братьями и сестрами в отведенном его семье бараке. Скачивал школьные программы и занимался, закончив хозяйственные дела, но теперь, когда Форд стал ростом почти с отца и с брата Сэма, мистер Туркеттл начал поговаривать, что он уже научился всему, чему следует.
Ведь работы для крепкого молодого человека хватало: и коров доить, и стойла чистить, а потом раскладывать навоз по грядкам с сахарной свеклой и соевыми бобами. Надо было выгребать ил из каналов, чинить визиопанели, защищавшие посевы от марсианского климата, трудиться на метановом заводе. Работы хватало — с утра, когда всходило маленькое тусклое солнце, до ночи, когда поднимались маленькие тусклые луны. Работать следовало и в праздники, работа не прекращалась, пока не заболеешь, не состаришься или не произойдет с тобой несчастный случай.
Работу надо было выполнять, потому что если МСК станет работать как следует, то сможет превратить Марс в новую Землю, только без несправедливости, бедности и коррупции. Каждому марсианскому ребенку полагалось мечтать об этом прекрасном дне и вносить свой вклад в то, чтобы он наступил поскорее.
Но Форд любил по ночам тайком выбираться из барака и глядеть через визиопанель у подножия Монс Олимпуса вверх, откуда на многие мили тьмы распространялось сияние города. Попасть бы туда! Там так много огней. Яркие прожекторы танкеров неслись к городу по Большой Дороге, ревели во мгле и холоде, и если сидеть всю ночь, то видно, что они с заката до рассвета прибывают в город и улетают из него. Они возвращались с полюсов и снова мчались туда.
Их вели дальнобойщики. Дальнобойщиками называли людей, которые ездили по Большой Дороге во время бурь, через пустыни, куда никто не отваживался и носу показывать, —
