Новая антология, собравшая под одной обложкой лучшие научно-фантастические произведения, опубликованные за год! Впервые на русском языке! Всемирно известный составитель Гарднер Дозуа представляет работы таких знаменитых авторов, как Грег Иган, Джон Барнс, Майкл Суэнвик, Пол Макоули, Стивен Бакстер и многих других.
Авторы: Паоло Бачигалупи, Рейнольдс Аластер, Лейк Джей, Макоули Пол Дж., Бакстер Стивен М., Суэнвик Майкл, Розенбаум Бенджамин, Бир Элизабет, Монетт Сара, Бейкер Кейдж, Бенфорд Грегори, Грег Иган, Розенблюм Мэри, Макдональд Йен, Левин Дэвид, Рид Роберт, Доктороу Кори, Стэнчфилд Джастин, Уильямс Уолтер Йон, Грегори Дэрил, Уилсон Роберт Чарльз, Маклеод Кен, Эликс Делламоника, Макаллистер Брюс, Скиллингстед Джек, Ван Экхаут Грег, Гилмэн Кэролин Ив, Барнс Джон Аллен, Нестволд Рут
Он взирал на Монс Олимпус, потрясенный его громадой. А потом обернулся и посмотрел назад, в низины, и впервые увидел Долгие Акры, которые до сих пор были для него целым миром, — зеленые просторы, тянущиеся до самого горизонта. Он еще некоторое время глядел, не отрываясь, назад, пока не споткнулся и отец его не подхватил.
— Глаз не отвести, правда? — спросил отец. — Не бойся. Мы совсем ненадолго.
— Ненадолго… — меланхолически повторил за ним Сэм.
После воздушного шлюза, который вел из космопорта, в Трубе стало тесно — кругом толкались приезжие в скафандрах, тащившие за собой багаж: они то бежали вперед, то, наоборот, шли очень медленно, озираясь по сторонам так же усердно, как и Форд, и он понял, что это, наверное, иммигранты с Земли, впервые попавшие в новый мир.
Но для Форда новый мир открылся тогда, когда они миновали последний воздушный шлюз и увидели Торговую площадь.
— Ой… — вздохнул Форд.
Площадь сверкала и переливалась даже при дневном свете. Вдоль главной улицы тянулась двойная линия настоящих деревьев, как на Земле, а сразу слева начиналась зелень вроде парка, где цвели живые цветы. Кажется, это были розы, — Форду показалось, что именно их он видел на картинках в учебных программах. Их аромат витал в воздухе, словно музыка. И еще всякие другие вкусные запахи — густой дух пряностей и жареного от множества стоек и фургончиков вокруг площади и благоухание дорогих товаров из дверей больших магазинов.
И еще люди! Форд даже не знал, что на свете есть столько людей — и таких разных! Тут были рабочие-шерпы и строители-инки, которые переговаривались на непонятных языках. Были торговцы, развозившие на тележках сувениры и дешевые микропроцессоры. Были эфесианские миссионеры, которые вели серьезные беседы с нищими в отрепьях.
И были дальнобойщики — Форд узнал их с первого взгляда. Крупные мужчины и женщины в пи-костюмах и с длинными волосами, а у всех мужчин — бороды. У некоторых — татуировки на лицах. У всех — налитые кровью глаза. Они громко разговаривали, много хохотали и выглядели так, словно им наплевать, что о них подумают. Отец Форда бросил на них сердитый взгляд.
— Совсем сумасшедшие, — сказал он Форду. — Большинство из них содержались на Земле в лечебницах — ты слышал об этом, Блатчфорд? Невменяемые. Кто еще пойдет на такую опасную работу в «Ареко»? Эксплуатация, вот что это такое!
Сэм что-то буркнул. Отец развернулся к нему.
— Что ты сказал, Сэмюэль? — строго спросил он.
— Я говорю — вот он, магазин, а что? — И Сэм показал на неоновую вывеску.
Когда они вошли, Форд ахнул — его окутал теплый воздух и цветочный аромат. Не то что лавка МСК с рядами пустых полок и пыльными товарами, — здесь все было новенькое и чистое. Форд даже не мог понять, для чего предназначены некоторые вещи. За прилавками улыбались нарядные красивые продавцы.
Форд тоже им улыбался, пока не прошел чуть дальше и не столкнулся лицом к лицу с троицей тощих бритоголовых страшилищ в заляпанных красной грязью ботинках. Догадавшись, что глядит в зеркало, Форд залился краской. Неужели этот неуклюжий парень между папой и Сэмом — это он, Форд? Неужели у него и вправду так торчат уши? Форд натянул шапку пониже. От потрясения он готов был бегом промчаться всю дорогу обратно с горы.
Но вместо этого он глядел не отрываясь в спину отцовской куртки, пока они не дошли до обувного отдела. Там он увлекся созерцанием сотен пар обуви, выставленной вдоль стен, словно парящей в воздухе, — Форд весь извертелся, стараясь получше рассмотреть. Эти ботинки были всех на свете цветов и явно не предназначались для того, чтобы выгребать в них навоз из коровников.
Форд подошел поближе и уставился на ботинки, пока отец и Сэм спорили с одним из красавцев-продавцов, и тут заметил, что из-за танцующих в воздухе башмаков на него глядит большеглазый мальчик. Опять зеркало. Неужели у него так отвисла челюсть? Ох, ну и нос, красный от холода, а голубые глаза слезятся, а еще ручищи все в цыпках!
Форд крутанулся волчком, спасаясь от самого себя. Сзади стояли отец и Сэм, и выглядели они точно так же, только отец был старый. Неужели он, Форд, сделается таким же, когда станет чьим-то папой? Каким маленьким и жалким казался его отец, старавшийся говорить с продавцом надменным, самоуверенным тоном:
— Послушайте, нам не нужен затейливый крой и эти ваши блестящие пряжки, спасибо вам большое, нет, нам нужна простая добротная обувь, в которой мальчик сможет достойно выполнять повседневную работу! Надеюсь, это вы в состоянии уразуметь?
— Папа, а мне нравятся пряжки, — заявил Сэм.
— Они тебе не нужны, все это суета и тщеславие! — отрезал отец.
Сэм захлопнул рот, словно крышку сундука. Форд стоял
