Лучший гарпунщик

на Зорьке, которую мне подвел Степан, когда я уже собрался домой. На прощание Аглая легко поцеловала меня в щеку, едва коснувшись, и оттолкнула во избежание излишних вольностей с моей стороны, хотя я таковых допускать и не собирался.
А сегодня день был рабочий, дел полно, так что я вчерашнее блаженное состояние с себя насильственно согнал и отправился в порт. Не верхом уже, пешком, предварительно подойдя к садовнику и конюху, которого звали Прокопием, и вручил ему три рубля, попросив в мое отсутствие приглядывать за кобылой, на что он сразу и радостно согласился. За фураж, кстати, еще отдельно платить придется. Но никуда не денешься, такая вот у меня… избранница, к какой на свидание или верхом, или пешком, десять верст по жаре, погуляй туда-сюда. Хотя я и пешком бы бегал, вполне созрел для этого. Влюбился совсем, что ли? А похоже, очень похоже.
Забежав на минуту в порт, в пакгауз, что напротив причала «Чайки», уже заполненный бочонками с вином, я сообщил Игнатию, что отлучусь, и сразу направился в ополченческий форт, «вставать на воинский учет». Как всегда мрачный Большой Иван открыл мне дверь, пропуская в блокгауз и молча показывая на дверь полковничьего кабинета. Жест подразумевал, что Иона сейчас на боевом посту, крепит оборону острова от всех возможных врагов.
Полковник пил чай с ватрушками, румяными, пахнущими ванилью так, что я слюну сглотнул, даром что только что позавтракал.
— Ага, пришел? — приветствовал он меня. — Это хорошо. У тети Насти поселился?
— Верно, — кивнул я, старательно почему-то избегая псевдоуставного «Так точно». — У нее.
— Так и запишем, — подтащил он к себе что-то вроде книги учета личного состава и макая железное перо в чернильницу, быстро вписал меня в какую-то графу. — Значит так… будешь ты у нас в третьем взводе, командиром у тебя Петр Байкин. Послезавтра, кстати, вашему взводу здесь сбор. С утра, к девяти, чтобы был. Понял?
— Понял, — подтвердил я и спросил в свою очередь: — По поводу похода в Новую Факторию… где добровольцев записывают?
— А здесь, — сразу заявил полковник, подходя к уже знакомому мне шкафу и вытаскивая другую книгу. — Пойдешь? А, ну да, кому еще и идти, как не тебе, — добавил он уже тише.
Записав меня теперь еще и в другую книгу, сообщил, что сбор ополчения будет в четверг, считай, что на следующий день после взводного. Вот так, вроде как пошла служба.
— Винтовку получи, — добавил он. — Иван выдаст.
— Есть.
Хм… ну да. А я почему-то даже не думал, что оружие выдадут, полагал, что со своим надо. Хотя разумно, заставлять всех покупать — это «призывную базу» сильно снижать придется.
Большой Иван повел меня в оружейку, покряхтел там, повздыхал, открыл длинный ящик, выкрашенный в зеленый цвет, вытащил оттуда не слишком длинную винтовку, скорее даже карабин, протянул мне.
— Смотри.
А ничего нового. Обработка стали удивительная по аккуратности, ложа чуть проще, но тоже хоть куда, отличная работа. Ствол ложем закрыт со всех сторон, не охотничья конструкция, а военная, под рукопашный бой рассчитана. Штыка нет и не предусмотрен, похоже, что в рукопашной расчет на револьверы и мачете, которые у каждого есть. При этом винтовка рычажная, как мой карабин под револьверный патрон, только магазин внутренний, как на традиционных «болтах». Все правильно, война тут не окопная, а где-то в зарослях или на палубе с такой куда ловчее управишься, скорострельность и точность будут выше. Прицел размечен до километра. Кстати, если кто такой умный и думает, что это не надо, дальше пятисот без оптики не прицелишься, то ему надо объяснить, что так размечалось всегда для залповой стрельбы. По цели размером «пехотная рота».
Так, мушка с шариком, регулируется, взята в аккуратное колечко. Внешне винтовка похожа на… дорогой охотничий карабин. Я такой «Браунинг» видел в оружейном, кажется. Тут и приклад «монте-карло», и шейка прямо идеально в руку ложится, и дерево очень добротное, и лакировка правильная, и рифление сделано в нужных местах. В общем, не стыдно и в витрину выставить, если штык отвинтить.
Калибр у патронов, кстати, восемь миллиметров, пули длинные, со свинцовыми носиками. Баллистика так себе будет, с такой откровенно охотничьей и явно тяжелой пулей, а вот раны от них — не приведи, Господи. И патроны по качеству заметно «кустарней» самой винтовки смотрятся, который раз такую деталь замечаю.
— А что, нормально, — кивнул я, попробовав спуск и приложившись к винтовке.
Действительно удобно, прикладисто, и спуск мягкий, внятный, такого у серийной военной винтовки по определению быть не может, и затвор тоже хоть куда, как по маслу ходит, легко и точно, опять же намек на очень высокое качество работы с металлом.
— Они все одинаковые, павловской