Лучший гарпунщик

делать особо нечего, если на нас не нападают, ну еще ночные вахты по графику разве что, так что почитать получится. Проверил еще раз содержимое матросского сундучка и ранца, унаследованного от отца Веры, прикидывая, не забыл ли чего лишнего, и пошел из дома, оставив у себя на столе плату за следующий месяц, так мы с Тетей Настей договорились.
В порту было тихо, этим утром только одно судно отходило — наше. Команда уже собралась на палубе, Иван возился со стирлингом, «разводя пары», чтобы под машиной выйти из бухты, Игнатий вовсю суетился в рубке, а боцман Глеб распределял вахты.
Хромой Василий привез на двуколке Веру, к удивлению моему, на этот раз вооруженную вполне серьезного вида «левером» под револьверный патрон, очень похожим на тот, что достался мне.
— Отцовский, — сказала она, перехватив мой взгляд. — Не хочу теперь так как тогда попасться, пусть ружье будет.
Можно было сказать, что мы на вполне спокойный остров идем, в столицу, можно сказать, но говорить я этого не стал. Просто для того, чтобы не чувствовать себя идиотом, потому что всегда лучше быть готовым к любым неприятностям, чем только к плановым. А сказал я:
— Правильно, так всегда и делай.
Достав из рундука свернутую подвесную койку, натянул ее на привычном уже месте, разместил у столба и развесил на крючках все имущество. Ну ты скажи, прямо как домой пришел. И настроение какое приподнятое, словно на праздник заявился. Хотелось в море так, что дальше некуда. Правда, подозреваю, я еще всех морских приключений не видел, и если бы меня вместе с судно штормом поболтало, то я бы про это думал бы по-другому… хотя не уверен.
На палубу зашли двое объездчиков, переговорили с Игнатием, записали что-то в журнал, затем еще какой-то белобрысый мужичок забежал, с растрепанной бородой, тоже с бумагами. Он тут в порту за начальника, насколько я успел разобраться. Когда с формальностями покончили, пеньковые тросы соскочили с причальных тумб, и шхуна под негромкое пыхтение машины начала, разворачиваясь, плавно отходить от причала. Блымкнула рында по местному обычаю.
Причал все отдалялся и отдалялся, за кормой расплывалась полоса взбаламученной воды. «Чайка» прошла вдоль выложенной из валунов стенки, миновала небольшой маяк на ее конце и вышла в море. Сразу появилась несильная волна, команда бросилась поднимать паруса — пусть ветер сменит расходующую топливо машину. А я пошел на бак, на свое любимое место, ставшее таковым с прошлого путешествия.
Рассветало, огромное солнце поднималось прямо из моря у нас за спиной, рассыпая по волнам ярко-розовые отблески. Легкий, но чувствительный свежий ветерок дул в спину, легко наполняя подняты паруса. Ну, с Богом, поехали.
Тощий кок Серега расположился на корме с рыболовными снастями, явно решив побаловать нас на обед свежей рыбой. Ладно, посмотрим, как у него это получится.
Спускающиеся к морю склоны холмов Большого Ската тоже окрасились красным, разбившим на мозаику покрывавшую их до этого темноту. Берег медленно проплывал мимо и так же медленно отдалялся от нас. Настроение у всей команды было приподнятым, словно тут танцы ожидаются. Видать и вправду моряку на суше скучновато, вон какие радостные все.
Подошла Вера, села рядом, сказала:
— У меня здесь тоже любимое место всегда было. Если не в шторм, конечно.
— А в шторм попадала?
— В большой не успела ни разу, а так, в обычный, — ответила она, удобней устраиваясь на сложенном в несколько раз пледе.
— И как тебе было? Страшно?
— Страшно, конечно, поначалу. А потом привыкла. Еще плохо было, но отец на палубу погнал, сказал, что там сразу отпустит. Так и получилось. Когда волну видишь, то сразу все проходит.
— А Евген тоже сам ходит с «Крачкой»?
— Сам, — кивнула она. — Как торговлю другому доверишь? Нет, умного управляющего найти можно, но ведь тогда уже он дело ведет.
— И что?
— Уважение у людей потеряешь, начнут барином звать, смеяться будут. Скажут, что молодой и здоровый, а сам не работает — наверное дурак, ничего доверить нельзя.
— Это верно, — согласился я с ней, подумав о том, что в моей действительности можно и вообще без дела остаться. Не раз приходилось наблюдать, как пронырливый менеджмент номинального владельца из бизнеса высаживал. Тот все дивидендов ждет от компании, а она давно «дочкам» перепродана контрольными пакетами. И бегает потом по судам, а с судами уже все договорено.
С кормы послышался смех, отдыхающая вахта развлекалась курением трубок и травлением баек. Становилось все светлее и светлее. Ветер так и оставался попутным, шхуна шла резво, только вода журчала у бортов. То тут, то там на уже голубой поверхности моря возвышались острова, эдакая смесь скал и зелени, рыбацкие лодки