Лучший гарпунщик

прогресс наблюдается, и Вера раньше не говорила. Поезд неторопливо миновал ряды пакгаузов, окраинные дома Благовещенская, и чуть ускорившись, пошел через пыльную каменистую степь, вперемешку заросшую кустарником и высокой желтоватой травой.
Сразу стало жарче, даже встречный ветер был как из открытой духовки. На последствия вчерашних излишеств накладывалось это все не очень комфортно, и я похвалил себя за прозорливость, а если конкретно, то за то, что прихватил с собой огромную флягу с водой, в которую выдавил несколько лаймов. Иначе бы сушняк замучил до смерти, не иначе. А так время тянулось вполне пристойно, можно было смотреть по сторонам и любоваться достопримечательностями.
Остров был большой, километров пятьдесят в поперечнике, насколько я помнил из карты, и Кузнецк находился на противоположной его стороне, если смотреть из покинутого нами Благовещенска. Сначала в степи попадались лишь отдельные фермы, возле каждой из которых был загон для лошадей. Похоже. Что коневодство здесь было главной сельскохозяйственной отраслью, а вот позже стало интересней. Сначала попалось пара обнесенных забором с колючкой территорий, куда от нашего пути отходили отдельные ветки. Вера пояснила:
— Заводы какие-то здесь, точно не скажу какие.
Затем мы увидели горы шахтных отвалов, обозначавших границы угольного разреза, который наряду с месторождением железа и привел к тому, что восстановление цивилизации пошло именно с этих островов. Не зря же их и прозвали Дарованными.
Разрез был велик, впечатлял вполне серьезно. Огромная территория была огорожена колючей проволокой, виднелись караульные вышки под навесами, а заодно удалось разглядеть и парный конный патруль — двое солдат в уже привычной серо-зеленой форме и с карабинами за плечами вели своих лошадей шагов по дороге вдоль ограды.
— Каторжников сюда всех ссылают, — пояснила Вера. — Я тебе говорила, кажется.
— Да, вроде говорила, — подтвердил я. — А рудный разрез где?
— Это на восток отсюда, туда отдельная ветка идет. Отсюда не разглядеть, километров тридцать до него. Скоро металлургический увидим, а за ним еще всяких много.
Как сказала, так и случилось. Поезд обогнул пологий холм и глазам моим открылся самый настоящий индустриальный пейзаж. Понимаю, что если сравнивать все это с пригородами того же Новокузнецка, то зрелище впечатляющим не будет, но на фона местных масштабов вид на металлургический вызывал уважение. Трубы, цеха, дымы, подъездные пути — все на месте. Как раз на моих глазах домна выбросила клуб черного дыма, загадив голубое небо. Неподалеку от нее желовато-бурыми клубами дымила печь мартеновская. По рельсам в сторону завода катили небольшие вагоны с углем, и возвращались обратно пустыми Маленькие пузатые локомотивы, такие же как то, что тащил наш состав, неторопливо тащили их за собой или толкали, упершись задом наперед.
— Вся сталь отсюда, — прокомментировала Вера зрелище. — И железо тоже.
— Догадываюсь, — кивнул я.
— Весь город — одни заводы, — продолжала она просвещать меня. — Тут и стирлинги делают, и оружие, и вот эти паровозы с вагонами.
— Ага, — кивнул я. — А работает на заводах кто? Местные?
— Ну… да, местные. И приглашают тех, кто в школе к этому делу умение проявляет. Они потом сюда и переселяются.
— А отсюда?
— А зачем им отсюда? — даже удивилась она. — Работа хорошая, уважение и все такое.
А вообще интересно было бы одним глазком подсмотреть, на каких станках они такое качество металлообработки выдают. Вот ей-Богу, очень было бы интересно глянуть.
Город все приближался и приближался, чем-то напоминая мне виденный в детстве Мариуполь — тоже голубое море за промышленным пейзажем. Но тот побольше был, разумеется. Навстречу нам прошел товарняк, сплошь груженный какими-то капитально сколоченными деревянными ящиками, исписанными со всех сторон маркировкой.
— Вер, а смолу для тротила тоже сюда повезут?
— Ага. Тоже поездом отправим.
Бочонки со смолой, которые мы взяли на «негритянском острове», пока так и хранились у нас в трюме. Я как-то, к стыду своему, упустил из виду, что у нас еще и такой товар есть, так что даже не задумывался о том, как и куда его будем сбывать. Купец, блин, а еще помогать взялся.
— А сюда на погрузку заходить можно вообще?
— Можно, — кивнула она. — Только гулять не по всему городу разрешается, а по гостевой зоне. Тут все строго, охрана на каждом шагу.
Это я тоже заметил, уже когда поезд подошел к такому же маленькому, как и в Благовещенске, вокзалу. По перрону разгуливал патруль из трех солдат, у одного на уголках воротника были два золотистых уголка, а у двоих по прямой лычке. На выходе с вокзала тоже стояла охрана, а указатели на перекрестке