Лучший гарпунщик

сразу сообщали, в какую сторону приезжим можно, а в какую уже нельзя. Ну, может и правильно, тут самое, что ни на есть, стратегически важное место.
Город, в отличие от Благовещенска, особой красотой и чистотой не блистал, все же заводская копоть на него садилась. Даже зелень выглядела здесь какой-то прибитой и пропыленной, да и легкий запах гари вроде как ощущался. Подозреваю, что если бы я оказался сейчас в Москве, то вообще плевался бы от вони выхлопной, избаловался здесь, в стерильной чистоте.
Народу на улицах было немного, но это и понятно, начало рабочего дня, что просто так по жаре шляться? Вера вела меня уверенно и вскоре мы оказались возле какого-то невзрачного двухэтажного дома с вывеской «Пороховой завод». Признаться, такая надпись удивила — и на завод этот скромный домик не похож, и для «порохового» вид у него слишком… легкомысленный, пожалуй.
— Здесь контора у них, завод дальше, туда, — махнула рукой Вера, растолковав непонятности.
— А… а то я подумал…
То, что тротил здесь тоже на пороховом заводе выпускают, я уже знал. Так что как раз сейчас мы эти самые бочонки со смолой пристроим. Товар не из дешевых, кстати, смола собирается медленно, возят ее далеко, так что выгода с такого товара очевидна. Мне помнилось, кстати, что тротил у нас как-то с углем был связан, толуол из него получали, что ли, но не уверен, делать ставки на это бы не стал. Может не из угля, а из нефти, не зря же, в конце-концов, здесь смолу собирают. Хотя, насколько я в местной действительности разобрался, руководствоваться в таком деле могли не единой практичностью. Как-то тут все сложнее…
Весь день мы пробегали по «деловому центру» Кузнецка, выискивая товар из списка, который Вера собрала на Большом Скате. Но, вроде бы, справились. Уезжали последним поездом, уставшие, голодные и одуревшие, но в общем довольные. Завтра как раз первый товар железкой в Благовещенск и отправят, а за ближайшие три дня получим и загрузим все, что искали. И домой тогда можно, пора.

Обратный путь до Большого Ската и описывать не обязательно. Погода разве что немного подкачала, ветерок волну гнал, но не крупную. Назвать это штормом язык бы не повернулся. В свободное от сна и вахт время я сидел на носу, читал, время от времени локтем прикрывая книгу от летящих брызг. Можно было бы и уйти в более спокойное место, но мне брызги нравились. Нравилось море, нравился ветер, нравилось даже низкое серое небо и блекло-зеленая волна по сторонам от режущей ее «Чайки».
В Бухту прибыли с рассветом, как и отходили. Тогда большое красное солнце поднималось из моря светя нам в спину, а теперь его лучи заставляли прикрывать глаза. Шхуна под двигателем вошла в гавань и медленно направилась к своему законному месту у причала.
«Крачки» в порту не было, Евген ушел в рейс. Нас быстро досмотрели двое объездчиков, те самые, что и в прошлый наш приезд, и точно так же мельком, явно не ожидая найти ничего противозаконного. Ну и не нашли, разумеется.
Едва пришвартовались — пошла суета. Подкатили лошадями кран, подогнали первую телегу, вскоре из города прискакал на вороной лошади один из заказчиков, хозяин верфи, чуть не дрожащий от нетерпения и жаждущий немедленно получить заказанные станки, без которых у него какая-то работа встала, в общем — жизнь закипела.
Передышка случилась только в обед, на который вся команда уселась на палубе «Чайки», кок Серега нажарил рыбы в последний раз за этот рейс. Едва уселись и пустили по кругу фляги с лимонадом, к которому я по этой жаре тоже здорово пристрастился, как подъехал полковник Иона. Спросил сначала Веру, которая как раз поднималась по трапу, а потом, к удивлению моему, еще и меня.
— Вера, судно твое мобилизовываем под поход, — сказал полковник без лишних вступлений. — Думаю. Что для тебя и не сюрприз, но оповестить должен.
— Оно понятное дело, — кивнула девочка. — Кому еще идти, ка не нам.
— Тогда готовь его под двадцать человек ополченцев. Вторым пойдет «Морская лилия», — указал он на соседний причал, возле которого пришвартовалась еще одна шхуна, очень похожая на нашу. Возможно даже, что по одному проекту строенная.
— На когда готовимся? — сразу перешла Вера к главному.
— На понедельник выход готовим. В пятницу загрузим припасы и прочее, так что будь готова. А ты, человек божий, — обернулся полковник ко мне, — за ополченцев в походе ответственным будешь, понял? Старшим команды.
— Так Байкин же взводным? — удивился я.
— Байкин взводным в бою. А на переходе морем от судовой команды главный должен быть, — с некоей укоризной, как непонятливому, сказал Иона. — Вот ты и будешь, больше некому. Как понял?
— Все понял, — кивнул я, подавив желание сказать «Есть!».
—