Лучший гарпунщик

денется. Заводи пока лошадь, а я тебя накормлю. Обедал уже?
— Нет, не успел, — вдохновился я таким предложением.
— Ну вот и отобедаешь, — подвела она итог краткому диалогу.
С Зорькой Степан помог, без всяких просьб с моей стороны. Принял и повел в конюшню, а я на веранду направился, где и развалился в низком плетеном кресле. Валентина вышла на веранду через кухонную дверь, и не спрашивая, налила мне большой стакан традиционного здесь лимонада.
— А скоро Аглаю-то ожидаете? — спросил я у нее, принимая стакан.
— Да кто знает? — пожала она плечами. — У Елисея Рыжего кобыла заболела, вот и все, что знаю. От него сын прискакал, вот вместе и уехали.
— А обычно как бывает? — попытался я все же уточнить.
— Обычно бывает по-разному, — оборвала меня Валентина. — Но к ночи будет, не сомневайся. Ты рыбу или мясо будешь?
— А вам что проще?
— Мне все просто, ты сам скажи.
— Тогда…, — задумался я, — …тогда мясо, рыбы в походе наелся.
— Понятное дело, — согласно кивнула она и ушла на кухню.
Я отхлебнул кислого лимонада, вздохнул, с удовольствием подставив лицо ветру, дующему с моря. Хорошее здесь место и вид ничего. Города не видно, он за горой скрылся, а вот море, и островки дальние, и волны с белыми барашками… кстати, штормит немного сегодня и ветерок заметно свежий. Не обломаться бы нам с походом. А здесь, наверное, в шторм здорово ветренно, никакого ведь укрытия нет. Но все равно нравится, в красивом месте усадьба построена. Глядишь, когда-нибудь разбогатею настолько, чтобы самому подобной обзавестись… Еще Аглае предложение сделаю и приведу в новый дом. А с этим что тогда? Во, размечтался! Кстати, а насчет предложения идея может даже и очень хорошая. Только рано, не поймет. А может и я ошибаюсь пока, вообразил себе невесть что. Хотя нет, не ошибаюсь. Как увидел, так и понял, что не ошибаюсь. Остается надеяться на то, что она когда-нибудь с этой моей идеей тоже согласится. Ну, вдруг.
Из кухни вскоре вкусно запахло, совершенно неделикатно напомнив о том, что я действительно с утра не ел ничего. Пришлось сидеть и слюну лимонадом запивать. Затем, наконец, появилась Валентина с подносом, начала сноровисто накрывать стол на одного.
— А вы со мной, за компанию? — спросил я ее.
— С ума сошел? — даже удивилась она. — Ты что думаешь, я до четырех часов голодной бы сидела? Это ты один такой, поскакал к любезной своей, не перекусив. Нельзя так.
— Можно, — возразил я.
— Брюхо болеть будет. Зачем ты ей такой, больной-то?
— Она ветеринар, вылечит, — предположил я.
— Разве только так, — усмехнулась Валентина, расставив тарелки и кувшин. — Садись уже, кавалер, а то последних сил лишишься.
— Благодарствую.
Аглая вернулась едва я успел себе салата навалить из большой миски. Послышался топот копыт с дороги, скрипнула калитка, пробежал Степан, ну и я подхватился с места.
Как всегда, великолепна и ослепительна. Светлые волосы собраны в слегка растрепанный ветром хвост, белозубая улыбка на загорелом лице, белая рубашка с распахнуты воротом, серые бриджи, высокие рыжие сапоги. В руках увесистый саквояж, который она отстегнула от седла.
— О-о, кто у нас, — протянула она, заметно мне обрадовавшись, к моему пущему восторгу.
— Вот, с визитом к вам, — чуть поклонился я, подхватывая саквояж. — А меня тут уже обедать усадили.
— Меня тоже усадить надо, голодная — жуть, — сказала она.
У Валентины, похоже, все было рассчитано и предусмотрено. На столе тут же второй прибор появился, а наготовила она явно изначально с расчетом на двоих.
— Сколько тебя здесь не было? — спросила Аглая, наблюдая как я наливаю яркий и пахучий апельсиновый сок. — Почти месяц?
— Меньше трех недель.
— Мне показалось, что дольше, — удивилась она. — Как сходили? Как Вера?
— Вера — умница, со всем справляется, — вполне искренне высказался я. — Поэтому и сходили удачно, если по балансу судить.
— Сейчас опять уходите?
— Да, уходим, — кивнул я, подняв глаза от тарелки. — Сама понимаешь, что без этого нельзя, так надо.
— Знаю, что надо, но…, — чуть замялась она. — Ты себя береги там, в общем, хорошо?
— Я себя всегда берегу, — не очень искренне сказал я.
— Да, даже по голове получил так, что памяти лишился, — усмехнулась она. — Извини, нельзя так шутить.
— Да можно, все в порядке, — возразил я. — У меня ничего не болит.
— Ну… у тебя кто-то мог остаться там, откуда ты.
— У меня никого нигде не осталось, — сказал я, посмотрев ей прямо в глаза. — И никого не было. Веришь мне?
Аглая долго смотрела не отводя глаз, потом, словно что-то вспомнив, медленно кивнула.
— Верю, — но глаз не отела и дальше.
Пауза немного затянулась, затем она спросила, явно сомневаясь в том, следовало ли это