Лучший гарпунщик

Обычно нет, не принято у нас, — покачал головой Иоанн. — Но ты, божий человек, признан случаем особым, поэтому разрешение поглядеть дали. Да ты и не прятал его особо, верно? Ботинки тебе бы выбросить тоже надо было, брюки старые… да что я перечислять буду, ты сам все наперечет знаешь. Откуда это у тебя?
— Нашел, — лаконично ответил я, глядя в глаза Иоанну.
Стараться переиграть меня в гляделки не надо, бесполезно это все. А вот часы показать он меня не просит, так что не от Аглаи узнал. Хотя… ждал я чего-то такого, если честно. Ровно с посещения Большого острова ждал. Не так я все умно прятал, чтобы е попасться, да и косячил на каждом шагу по незнанию местных реалий. А тут везде как в деревне живут, все и у всех на виду, любой косяк вылезет.
— Видишь, и я нашел, — чуть кривовато усмехнулся он, а затем нажал на кнопку включения аппарата. Проиграла негромкая мелодия, на экранчике соединились руки. — Видишь как? Даже разрядиться не успел. Мобильный телефон, насколько я понимаю?
— Удивляете знаниями, — сказал я вместо ответа. — Тоже есть такой?
— Нет, у нас таких нет, — покачал он головой и протянул телефон мне. — Заберите свою вещицу. Нет, таких нет, — повторил он, сняв шляпу и пригладив взмокшие волосы. — Но я знаю, что это такое. У нас есть много-много информации, в том числе и о таких телефонах.
— У Церкви? — уточнил я, убирая телефон в карман рюкзака.
— У Церкви, — подтвердил он, помахивая шляпой вместо веера. — У ее особого отдела, в котором я и состою. И все же, — вроде как слегка затруднился он с продолжением, выдерживая паузу, — кто ты такой и откуда?
— Это действительно важно? — спросил я.
Идиотский вопрос, я понимаю, но ответ на него меня не очень и интересовал, я просто время тянул, судорожно прокручивая в голове варианты дальнейшего развития событий. Но в принципе ничего угрожающего я пока не видел. Если бы меня хотели по-настоящему прижать, то возможностей до этого было куда больше. А сейчас все выглядит так, как если бы со мной решили «перетереть по-тихому», лишнего внимания не привлекая.
— Разумеется, — чуть удивился вопросу брат Иоанн.
— А никакой теории на этот счет у вас нет? — уже всерьез поинтересовался я.
— Есть, — кивнул мой собеседник, снова надевая шляпу. — Но я хотел бы услышать ее подтверждение.
— Мне не хочется выглядеть сумасшедшим, излагая свою версию событий, — достаточно искренне сказал я ему. — Нет никакого желания рассказать историю только для того, чтобы на меня посмотрели как на безнадежного идиота.
Брат Иоанн усмехнулся, покачал головой затем сказал:
— Да… с твоей точки зрения какой-то резон в этом есть. Возможно, я бы реагировал подобным же образом. Мы вот как сделаем, — сказал он, склонившись к своему ранцу и вытаскивая из него перекидной блокнот. — Я кратко напишу здесь, что я думаю. А вот здесь…, — он вырвал лист из блокнота и протянул его мне, — ты напишешь, что именно случилось и откуда ты пришел. Мы обменяемся листами и прочитаем одновременно. По крайней мере, каждый будет смотреть в бумагу, а не в глаза. Но сделать это надо.
— Точно… надо? — все же переспросил я.
— В данном случае я олицетворяю Закон, — сказал он веско, протягивая мне еще и короткий карандаш. — С Законом не надо спорить.
— Ладно, где наша не пропадала, — вздохнул я, принимая и бумагу, и карандаш. Положив листочек на приклад винтовки, я быстро накорябал на нем несколько слов: «Я был убит (возможно что взорван) в 2005 году после Р.Х. В городе Москве. Очнулся здесь, на месте гибели каравана, принадлежавшего Павлу Светлову. Где и встретился с его дочерью, единственной выжившей. Так мы друг другу помогли». — подумав, зачем-то поставил дату и подпись, потом протянул листок брату Иоанну, взамен получив от него другой, сложенный в четвертушку.
«Ты сюда провалился из прошлого. Скорее всего ты там погиб. Здесь оказался в месте, где недавно погибли люди. Говорить правду ты просто боишься и надеешься затеряться среди людей. Ты не первый.».
Когда я закончил чтение и поднял голову, то столкнулся с вопросительным взглядом брата Иоанна.
— Все так и было, — сказал я ему. — Ты угадал.
— Мы не угадывали, мы догадывались, — поправил он меня.
Договорить не дали, Большой Иван подошел, протянул обоим по маленькой серой горошине, сказав:
— Разгрызите.
— От малярии, — пояснил брат Иоанн явно для меня.
Горошина оказалась чудовищно горькой, аж скулы свело. Еле-еле водой заглотал этот убийственный вкус.

После привала наш взвод был выделен в головную походную заставу, а моя тройка — в головной дозор. Заодно меня старшим Байкин назначил, вроде как первое повышение по службе получил. Фланговых застав никто не выделял, все равно им по тутошнему