Лучший гарпунщик

Фоме. — Пока недоработка, а как доработаем, так я тебе, Фома, клеймо-то на морде поставлю. И поедешь ты уголек добывать. И тогда на харю твою чумазую девки «негрские» любоваться уже не будут.
— Твоими бы устами…, — не закончив фразу, ответил Фома, явно не слишком впечатлившись речью объездчика.
— Моими устами иногда и приговоры читаются, — мрачно сказал «Цыган» и Фома впервые отвел глаза.
Брат Иоанн начал быстрый, но толковый допрос задержанных, засыпая их вопросами и записывая ответы. Время от времени он переходил от одного к другому, что-то уточнял, иногда удивленно вскидывал брови — была у него такая привычка — потом возвращался к предыдущему задержанному. Подтянулась колонна, прошла мимо, выбросив вперед новую заставу. А наш десяток в главе с Байкиным так и оставался с задержанными. «Особист» явно что-то зацепил в разговорах с ними и теперь всеми силами пытался это раскрутить. Петр выдвинул в стороны охранение, чтобы нас врасплох никто не застал, на этом вся активная деятельность закончилась.
— Не успеем ведь по заданию, — понемногу начал сокрушаться Байкин. — Нам марша еще часов шесть, это как минимум, и завтра вдоль реки еще шагать и шагать.
— Позже на ночлег встанем, раньше выйдем, справимся, в общем, — пожал я плечами. — Если на маршруте что-то не так, то лучше сейчас узнать.
Примерно через час брат Иоанн резко допрос закончил, сказав:
— Подзывайте яхту, этих на борт, — и обернувшись к «Цыгану», добавил: — Василь, вот этого отдельно, — указав на того из компании, которого я раньше не встречал. — И стеречь всех как… сам понимаешь.
— Сделаем, — кивнул тот и сноровисто принялся вязать всем руки за спиной тонкими ремнями. До этого они сидели свободно, просто под надзором.
Десяток снялся с места и пошел вперед по дороге. Василь обещал, что примерно через километр будет подходящее место, куда можно лодкой подойти.
— А с лошадьми что делать будем? — спросил я у Иоанна.
— Они пока нам пригодятся, — сказал «особист». — Узнал я нечто, проедусь дальше… а вот ты со мной и езжай, не хочешь?
— Если в конном строю воевать не придется — то что же не проехаться? — недолго подумав, согласился я.
— Вот и ладно, — кивнул он с удовлетворением.
Яхту, следовавшую вдоль берега в отдалении, подозвали ракетой. Она под мотором подошла ближе к берегу, с кормы спустили шлюпку. В два приема перевезли на борт все более и более мрачных арестованных, к тому же злобно поглядывающих на своего проболтавшегося о чем-то товарища, забрали их вещи. Брат Иоанн пошептался накоротке о чем-то со шкипером — совершенно седым, но сложенным как дубовая колода мужиком, который покивал косматой башкой и прогудел:
— Все так и сделаю, не беспокойся.
— Тогда по коням, — сказал Иоанн, обернувшись ко мне. — Василь, бери лошадь… Байкин, так? — обратился он к моему взводному.
— Верно, Байкин, — кивнул тот.
— Байкин, еще человека толкового мне дай, такого… чтобы и верхом умел, и ходить скрытно.
— Это можно, — кивнул Петр. — Вот Марьяна и берите, — указал он на молодого, мускулистого и слегка кривоногого парня с черной аккуратной бородкой, которого и посылал недавно за Иоанном. — Он боец хоть куда.
— Если вас не встретим — следуйте плану, — сказал Иоанн и тронул свою лошадь с места.
— Так точно.
Лошади сорвались с места и пошли рысью через прибрежные джунгли, топая копытами по влажной земле.
— Брат Иоанн, а куда скачем-то? — спросил, наконец, Василь «Цыган».
— Проболтался тут один из них, тупой самый, что лодка может быть в устье Кривухи, — не стал скрывать Иоанн. — Турецкая лодка, а у турок здесь шашни с племенами. Вот и проверим, что там к чему, всегда их на горячем прихватить хотелось.
— Это да, поганят здесь турки много, — крикнул в ответ Василь. — Все ружья у племен от них.
Лошади как-то сами собой разбились в колонну по одному, я оказался, к своей радости, третьим, не в начале и не в конце. Но никакой джигитовки не потребовалось, даже аллюр почти не менялся за время всего пути. Просто скакали и скакали, не разговаривая, следя больше за тем, чтобы не влететь лбом в низко свисающую ветку, каких по дороге попалось немало.

Речка Кривуха стекала с недалеких отсюда гор, петляла причудливо по джунглям, собирая воду ручьев, но стать чем-то большим и могучим не успевала — коротка была. Даже в устье, в том месте, где она вливала свои желтые от глины воды в голубое море, была она не шире сотни метров. Поэтому стоящая в этом заливчике на якоре яхта был как на ладони, рукой подать.
Узкая, хоть и не слишком, с крашенными в синий цвет бортами, с двумя мачтами и небольшой застекленной рубкой-надстройкой, она выглядела так, как будто какие-то миллионеры-владельцы решили