Лучший гарпунщик

визита, ни за последние лет сто. Или даже двести. С другой стороны это даже радует, знаешь чего ожидать.
Дорога выбралась с набережной на не крутой подъем, потянулась к форту, сейчас покинутому ополчением и снова выглядящим чуть ли не брошенным. Хотя нет, у ворот на этот раз двое часовых с винтовками, все показатель повышенной боеготовности. У дверей открытых сейчас казарм стояли под грибками дневальные, так что тоже намек на то, что война продолжается. Коляска въехала в ворота, остановилась. Вера дернулась было мне помочь, но я увернулся, сказав:
— Ну ты вообще уж за калеку меня не держи.
Соскочил на одну ногу, малость неловко, но все же удачно, перехватил трость, да и похромал за Василем следом, который повел нас как раз в ту дверь, в какую мы с Верой тогда заходили, когда к полковнику шли. К нему в кабинет, собственно говоря, Василь нас привел и сейчас. Сначала через караулку, где объездчики опять чай с калачами пили, а потом и в кабинет, тесноватый и с низким потолком.
К удивлению моему, вместо одного полковника, обнаружил там сразу четырех человек: брата Иоанна, полковника Кузнецова, какого-то толстяка с короткой седой бородой, загорелого и хорошо, добротно одетого, и преподобного Симона, которого я здесь почему-то совсем не ожидал застать. Обернувшись к нам, они почти хором ответили на наше с Верой дружное приветствие, после чего нам предложили садиться.
Да, точно ничего не изменилось. Все та же гора бумаг на столе, все те же винтовки на стене.
— Вот так, на ловца и зверь бежит, — удовлетворенно сказал брат Иоанн. — Деньги свои трофейные забирай, что мне их возить, ну и из трофеев что хочешь…
Я насторожился, вступление не обрадовало.
— А с яхтой еще следствие провести надо и судом ее отчуждать, так что время займет, — продолжил он между тем. — Как дальше — ты сам решай, или совсем на будущее переноси, когда в следующий рейс сюда придешь, или оставайся здесь жить, пока все формальности не уладятся.
— А сколько ждать?
— Не меньше недели, — сказал толстяк.
— Это Христофор Дюжев, городской голова, — отрекомендовал его брат Иоанн. — Так что знает, что говорит.
— Это ты, значит, на яхту забрался и там турок пострелял, так? — уточнил голова.
— Вроде так выходит, — кивнул я.
— У нас по имущественным делам суд по пятницам заседает, так что вот… жди, как сказали тебе. Пока судно опечатано будет и под охраной.
— Да ему что, он там золота взял столько, что всю гостиницу может снять, — усмехнулся брат Иоанн. — Что решаешь, в общем?
Вера, немного обалдев от содержания неожиданного для нее разговора, хлопала глазами и сидела с открытым ртом.
— Надо подумать, — откровенно затруднился я с ответом. — У нас ведь с Верой комиссия по совершеннолетию, — кивнул я на девочку. — Как раз по возвращении должна была состояться…
— Без вас все равно не состоится, закон запрещает, — сказал преподобный Симон. — Должны быть все, кто официально с девочкой связан, и кто готов свидетельствовать в ту, или иную сторону. Я телеграмму дам на Большой Скат, преподобный Савва поймет. К тому же вы ранены, как я вижу? — указал он на трость, которую я поставил между колен и крутил в ладонях.
— Змея укусила, зазевался.
— Не велика разница, — хмыкнул он. — Если решите остаться, то вам только на пользу.
— А если суд передаст яхту мне, то я один тут в полной растерянности буду, — сказал я честно. — Я даже перегонный экипаж не умею нанять.
— А у нас бы жить и оставались, — усмехнулся Христофор. — Это не трудно, научим.
— Мне бы как-нибудь решение вопроса поближе перенести, — решил я слишком не прогибаться. — «Чайка» идет с ополченцами обратно, из них матросов половина, проблему перегонного экипажа решить проще некуда. Вам пара дней туда-сюда, а мне минус месяц сплошной головной боли. Неужели так трудно?
Сидящие напротив переглянулись, Христофор пожал тучными плечами, сказал, адресуясь к преподобному:
— Ну, особых возражений у меня нет, как решите.
Преподобный Симон обратился уже к брату Иоанну:
— Ты следствие как быстро провести сможешь?
— По тому, что контрабанды и продажи оружия племенам касается, там и проводить нечего. Груз ружей в трюме, турки среди убитых негров, у негров ружья из трюма, в общем — все как бусы на нитку. По пиратству же… надо экипаж «Чайки» допросить, тогда точнее скажу.
— А когда допросишь? — уточнил священник.
— Сегодня я бандой Фомы планировал заниматься…, — начал он, но его перебил полковник:
— Фома под замком сидит, никуда не денется. Помоги человеку, зря он головой рисковал, что ли?
Брат Иоанн подумал недолго, кивнул, сказал:
— Ладно. Сейчас на «Чайку» и отправлюсь. Да, деньги свои забери, — выложил он увесистый как гиря кошель на стол, достав