Лучший гарпунщик

и отпускных. Да и в самом форте их человек пять-шесть обычно одновременно, остальные в разных местах службу несут. Сумеют противостоять? Очень, очень сомневаюсь.
Опять непонятна позиция Церкви. Я видел их солдат, видел их суда. Пушки там, кстати, не чета нашему переносному «гочкису», а калибром покрупнее и стволом подлиннее. И солдаты вполне всерьез выглядят, не призывники восемнадцатилетние, отнюдь. Они с Тортугой повоевать никак? Или я все же чего-то здесь пока не понял? Похоже, что так и есть, где-то у меня дыра в знаниях, отчего и выводы у меня получаются не слишком обоснованные, на песце строенные. Надо… надо с братом Иоанном снова поговорить, не думаю, что он откажется что-то растолковать. Все же он знает, кто я и откуда взялся, раз у рассчитывает на меня в чем-то, то пусть информацией снабжает чтобы я не накосячил с первого же шага.
Гудели до закрытия кабака, а тот закрылся только тогда, когда часы на башне городского Совета пробили три раза. Три ночи. Или три утра, это уже как угодно. Только тогда мы вывалили на улицу и неторопливо пошли к порту. Я еще отметил, что быть хромым и пьяным не труднее чем хромым и трезвым. С ногой аккуратно не очень получается, зато общая анестезия сказывается, не так все и больно.
Город уже спал, только в районе Торговой площади и в известном мне уже Моряцком закоулке было шумно. В Моряцком шумно было всегда, такие места поэтому на отшибе всегда и строились, а в центре города гуляли все больше ополченцы, так обычно тут куда тише, если верить тем же самым ополченцам.
Ну и кроме ополченцев веселились многие, у тех же купцов праздник. Племя Горы больше не существует. Мужчины его истреблены почти под корень, а какие спаслись, то попадутся другим племенам, это уж точно. Детей и женщин помоложе распродадут купцам «с лицензией», а те, в свою очередь, перепродадут их разным островным общинам, пополнив их, так сказать, «кандидатами в граждане», а заодно и рабочей силой на те работы, на которые местных не хватает. Развезут подальше, туда, откуда домой дорогу не найдешь, да и все, там они и успокоятся. Обнаружат, что жить лучше там, где нет проблемы добыть еду, и где при болезни придет врач, и успокоятся. А дети их станут… да кем угодно.

С утра на «Чайку» зашел Василь, разбудил меня, малость похмельного, сказал:
— Пошли, суд собирается через час, по яхте судить-рядить будут.
Я как наскипидареный подорвался с койки, задел раной ее край, взвыл от боли, попрыгал на одной ноге, вращаясь волчком, а потом, чуть продышавшись и разогнав искры перед глазами, понесся умываться, забыв трость и ковыляя по палубе какими-то нелепыми кривыми шагами. Рана стянулась и напрягать бедро стало вообще проблематично.
Василь, к счастью, не пешком пришел, а приехал на давешней двуколке, на какой меня и подвез. Суд заседал не в форте, а в здании Городского Совета, на Центральной площади, что была в сотне метров от площади Торговой. Добротное трехэтажное здание здание под металлической крышей, с башней, в башне куранты, так что все как у людей.
Внутри оказалось неожиданно прохладно, спасибо толстым массивным стенами и небольшим окнам. Карабкаться по лестницам, к счастью, не пришлось, судебный зал был на первом этаже, почти у самого входа. А то для меня сейчас даже короткий судовой трап проблема, нога начисто гнуться отказывается.
В зале, довольно большом, ни души зрителей не было, только за столом сидели Христофор с полковником, о чем-то тихо разговаривали.
— Ага, пришел, гроза турок? — сказал, увидев меня входящего, полковник. — Садись, сейчас начнем уже.
Я уселся на скамью для зрителей, рядом Василь пристроился, который сейчас, похоже. Был при исполнении, кем-то вроде судебного пристава. Или маршала, если по-американски. Минут через пять тяжелые двери в зал распахнулись снова, вошли преподобный с братом Иоанном, и молодая симпатичная девушка в кокетливом соломенно канотье, которая сразу уселась за конторку с пишущей машинкой. Похоже, что протокол вести будет.
Преподобный сел на председательское место, Христофор с полковником по бокам пристроились, а брат Иоанн, как не имеющий полномочий, уселся рядом со мной, заодно и поздоровавшись за руку.
— Как дела? — осведомился он.
— Перебрал вчера малость, а так хорошо, — честно сознался я.
К моему удивлению, он сказал:
— Видел вас вчера в «Золотом тунце», проходил мимо, да времени не было присоединиться, дела.
Ну да, он, как я понял, даже не духовное лицо, почему ему нельзя? Звание «брат» разве что смущает.
— Приглашу с удовольствием сегодня, — шепнул я. — Вопросов множество, поговорить бы хотелось.
— Ну, раз приглашаешь, — усмехнулся тот. — Договорились.
—