Лучший гарпунщик

не потребовалось. Девчонка подлетела так, что чуть не скатилась с камня, последовательно схватилась за все наличное оружие, и не обнаружила ничего. На лице у нее отразилось сначала отчаяние, а затем недоумение, когда она обнаружила меня сидящим рядом и ехидно ухмыляющимся.
— Что, нет оружия? — сочувственно осведомился я у нее.
— Н-нет… — немного неуверенно сказала она.
— Ты что делать должна была, когда я спать ложился?
— Сидеть два часа, а потом тебя будить. — четко ответила она.
— А насчет того, чтобы ты легла спать, разговор был? — поинтересовался я.
— А я и не ложилась. Мне прохладно было, и я завернулась в одеяло. — вздохнула она. — А потом заснулось как-то.
— Заснулось?
— Ага. — кивнула она. — Даже не помню, как.
Ну ладно, все хорошо, что хорошо кончается, зато выспался. Но это я знаю для себя самого. А ей бы надо совсем другие правила внушить.
— За сон на посту там где война, часового могут казнить. — сказал я, благо не проверишь. — Если бы пришли негры, то нас бы во сне просто связали и уже гнали на продажу. Ты это понимаешь?
— Ага, — кивнула она, заметно уже напуганная.
— Тебя когда-нибудь пороли? — участливо поинтересовался я.
— Училка, — кивнула Вера. — В школе.
— Во как! — было удивился я, поскольку спросил просто так, чтобы укорить, сам о предмете вопроса не думая, но затем сделал поправку на окружающую действительность. — Так вот: уснешь еще раз на посту, я тебе тоже всыплю. Так, что неделю сидеть не сможешь. Понятно?
— Понятно! — она испугалась заметно сильнее — поверила.
— А вообще… если невмоготу дежурить, то меня буди, понятно? И не укрывайся одеялом, от тепла в сон клонит. Чувствуешь, что глаза закрываются — встань, сидя вернее уснешь. А спать нельзя.
— Я знаю, что нельзя, — расстроенным голосом ответила она. — Я сама не заметила, как получилось.
— Получилось, потому что укрылась, — пояснил я. — Ладно, ты у нас в любом случае главная в экспедиции, так что командуй подъем.
— В чем?
— Ну… в походе.
— Понятно, — кивнула она. — Тогда подъем! Буду тебя седлать учить.
Седлание оказалось наукой не то, чтобы сложной, но с тонкостями — как затягивать подпругу, как располагать седло — на спине лошади никаких посадочных гнезд под него не предусмотрено, и динамометрические ключи к подпруге не прилагаются. Но справился под чутким наблюдением своей спутницы. К счастью моему, эти низкорослые крепкие лошадки были вполне смирными, да и я быстро научился их придерживать. Главное было привыкнуть хватать рукой за поводья в такой близости от здоровенных желтых зубов.
После того, как Вера осмотрела результаты моих трудов и признала их удовлетворительными, последовала команда «По коням!», и мы тронулись в путь. Хоть ноги и болели с внутренней стороны, но куда терпимей, чем я ожидал, а наши ранцы, скрепленные наплечными ремнями, перевесились через спину третьей лошади, чубатой кобылки почти черной масти, трусившей за Вериным гнедым. Так что и багаж с комфортом едет.
К моему удивлению, езда верхом даже начала доставлять какое-то удовольствие, по крайней мере, в сравнении с пешим маршем по раскисшей грязной колее. Беспокоило, правда, то, что если мы столкнемся с кем-нибудь враждебным, то полноценного сопротивления я оказать не смогу, придется полагаться только на резвость коней. А как эта самая резвость коней отразится на мне, ни разу в жизни никуда галопом не скакавшем, я понятия не имел, но подозревал, что тогда главной заботой для меня будет удержаться в седле.
Поэтому, перед каждым крутым поворотом и иным сомнительным для меня местом, я спешивался, осторожно разведывал, что ждет нас впереди, и только после этого снова садился в седло, чтобы продолжить путь. Поход это замедляло, но лучше быть медленным, чем мертвым. Отойди мы вчера от поворота дороги чуть меньше, как и рассчитывали, видимо, «негры», и у меня просто не было бы времени на выстрел, а всадник успел бы метнуть свой боло. И я почему-то уверен, что он, скорее всего, попал бы в меня, тем более, что второй скакавший тоже собирался метать такую же штуку. Спасло нас расстояние — они вынуждены были проскакать вперед, чтобы сократить дистанцию, а я все же быстро стреляю, и метко, поэтому свалить их большого труда не составило, но… все на чистом везении. Ну и на том, что они нас живыми взять хотели, а нас их здоровье заботило крайне мало.
Попутно мне читался курс «теория кавалерийского дела», где каждое слово было для меня откровением. Например то, что лошадь можно не привязывать, а для того, чтобы она далеко не ушла, надо просто перекинуть поводья ей через голову, было для меня открытием почище Америки. Оказывается, она будет на эти поводья наступать, и это не даст ей смыться. Чудно.
Днем, уже традиционно,