Лучший гарпунщик

на месте, почти ничего не понимая из того, о чем они говорят. Правда, один раз оживился и ввел себя в расход, обнаружив, что здесь торгуют самыми настоящими ИПП в плотных обертках из толстой бумаги. Такая штука всегда может пригодиться, боец без перевязочного пакета и не боец вовсе. А заодно и жгут купил, самый настоящий, резиновый, только вместо пластикового замка на нем хитрая латунная петля была. Но это ничего, главное, чтобы случись чего, можно было конечность перетянуть.
Сумка с медикаментами и прочим получилась здоровенная, но к радости моей, тащить ее не пришлось, аптекарь обещал прислать ее с посыльным прямо на «Чайку». Мы же собирались еще побродить по рынку.
— К букинисту зайдем? — спросил я, напомнив о своей цели похода.
— Обязательно. Вон лавка, в следующем доме.
Действительно, над маленьким магазинчиком висела жестяная вывеска в виде раскрытой книги, а на окне белой краской было написано «Букинист». Дверь была скрипучая, да еще и колокольчик над ней звякал. Зашли, огляделись. Магазин, к моему удивлению, был двухэтажным, точнее даже «в два света» — первый этаж полноценный, а второй — антресоль, идущая вдоль стены, на которую вела деревянная лестница с деревянными же перилами. Такой, английский в чем-то даже интерьер, викторианский.
Полки темного дерева были плотно уставлены корешками книг, горизонтально на них лежали папки с какими-то листами, в специальных корзинах стояли свернутые рулонами карты, стопками лежали альбомы. Книг было действительно много, а напомнило это все мне букинистический отдел антикварного магазина. И запах был такой же — пыли и чего-то еще, чем всегда пахнут именно книги. То ли типографской краски, то ли клея.
За конторкой продавца никого не было, но со второго этажа доносилась какая-то возня. Затем через перила показалось лицо невысокого человечка с растрепанной седой бородой и красноватой лысиной, частично покрытой маленькой шапочкой. Уже у второго магазинщика такую вижу, подозреваю, что в шляпе с полями в полутемном помещении неудобно, вот и носят нечто подобное — ни два, ни полтора. Я такие шапочки видел на старых портретах академиков.
— Здравствуйте! — окликнул нас человечек. — Чем могу служить?
— Нам атлас известных земель нужен, — решительно затараторила Вера. — Еще «История Возрождения» Поплавского, «Размышления» Бергманна и «Церковное становление» преподобного Дмитрия.
— Иванова нет у нас сейчас, книгу давно не заказывали, — задумчиво сказал человечек, спускаясь по лестнице. — А остальное все есть, как раз недавно с Большого острова с пакетботом пришли.
Когда букинист спустился, я обнаружил, что ростом он был не выше полутора метров, с изрядным брюшком и круглым лицом, на котором выделялись умные голубые глаза и красноватый нос картошкой. Еще от него слегка попахивало спиртным, причем не со вчерашнего, но с виду он был совсем трезвым.
Подхватив с пола маленькую, на три ступеньки, стремянку, продавец бухнул ее на пол перед одной из полок, вскарабкался на нее и вытащил сверху большой альбом, переплетенный в кожу, с золотой надписью «Атлас известных земель и краткая лоция».
— Смотрите барышня. — сказал он Вере. — Лучше этого у нас нет, да и быть не может. Новое издание, всего три экземпляра осталось.
Ко мне он принципиально не обращался, игнорируя с того момента, как заметил мой подбитый глаз и рассеченную губу. Не верится ему, что человек с такой рожей может книжками интересоваться. Поэтому когда я сцапал альбом и потащил его по прилавку к себе, он даже сделал такое движение, словно собирался его отобрать, но вовремя спохватился. Надеюсь, не потому, что не хотел аналогичного фингала под глазом, а потому, что уверовал в мой интеллектуальный потенциал.
Я полистал альбом, аккуратно, за верхний уголок, переворачивая толстые страницы. Судить мне сложно, но на первый взгляд все выглядело великолепно — общие карты районов и земель, отдельные на разные регионы и крупные острова, на каждую карту наложена еще и схематическая лоция, хоть, насколько я понял, не слишком подробная. Последний раздел был справочным, с кратким описанием каждого исследованного места. И что я еще успел заметить — великое множество земель так и оставалось неизученными.
Пока я разглядывал атлас, коротышка-букинист прошелся вдоль полок и вернулся еще с двумя книгами, очень академического вида, вызывающих уважение одним своим видом.
— Вот, — сказал продавец, выкладывая их уже передо мной. — Поплавский и преподобного Дмитрия сочинения. Что-то еще?
Было желание спросить что-то о политическом устройстве этого мира, да побоялся в дураках оказаться, а заодно и вызвать ненужное удивление. Лучше пока у Веры выпытывать, как тут все вершится.