Лучший гарпунщик

спинной плавник с белой вершиной бесшумно разрезал поверхность воды. Полосатые рыбки-лоцманы как привязанные шли рядом, с нереальной аккуратностью соблюдая свое место в ордере.
— Это какая? — спросил я.
— Длиннокрылая. Где-то косяк тунца неподалеку, она всегда за ними идет.
— Опасная?
— Не знаю, — пожала она плечами. — Если сейчас за борт прыгнешь, то очень опасная, но косяки тунца редко подходят к берегу.
— Понятно, — кивнул я. — И эти акулы тоже, получается?
— Верно.
— А у берега акул много?
— Акул всегда много, — ответила она. — Не все опасны просто.
— Понятно. Купаться не мешают?
— Нет. — засмеялась она. — Только ночью лучше в воду не лезть, они на охоту ближе к берегу подходят.
Большая акула сменила курс и вскоре потерялась среди бликов на поверхности воды.
— Мы на Круглом острове были, — заговорила она. — А если идти он него всего час, на остров Рыбы-Змеи, с которым они воюют, то можно было закупиться акульими кожами, тамошние негры акул ловят. Тоже хороший товар.
— На сапоги?
— Почему только сапоги? — удивилась Вера. — И обувь, которой сноса нет, и ремни, и даже шлифовальные круги, если шкура необработанная. Прочнее акульей шкуры и нет ничего. А печень вся медикам идет, там витаминов больше всего на свете. Только если с Круглым торгуешь, к ним на остров ходить нельзя, племя Колючего Ската узнает — или нападет в следующий раз, как на торг придешь, или просто откажется дело иметь.
Разговор увял, шхуна все так же резала волны, я глазел по сторонам, и к середине дня впереди показалось целое скопление островов. Вера показала на самый длинный осров из тех, что появились на горизонте,и сказала:
— Большой Скат. Пришли домой.
Признаться, я немного заволновался. Вспомнил о том, что взял на себя немало обязательств перед девочкой, и вот теперь мы приближаемся к месту, где мне предстоит по своим обещаниям ответить. Да и вообще, представления не имею, что ждет впереди, куда я еду, как там буду жить?
Остров приближался и приближался. Огромный, поднятый по краям в скопления скал и подогнувшийся посередине в просторную долину, он словно приглашал шхуну войти в бухту, из которой торчали вверх мачты судов, а за ними, террасами окружая порт, виднелись ряды домов.
Команда спустила паруса, за спиной уже пыхтел стирлинг, а стоящий за штурвалом Игнатий аккуратно и как-то ловко ввернул «Закатную чайку» в довольно узкий вход в гавань. Слева потянулся длинный каменный, капитальный, как и все здесь, причал, возле которого было пришвартовано не меньше десятка разнообразных шхун и шлюпов. А дальше возле берега покачивалось на мелкой волне настоящее скопление лодок и рыбачьих баркасов.
Шхуну встречали. Двое с бляхами на шее и револьверами в кобурах, стоявшие возле лежащего на причале трапа.
— Объездчики зачем? — спросил я, опознав «ведомственную принадлежность» встречавших.
— Проверят груз. — чуть удивленно ответила Вера. — Чтобы запретного не везли. Если бы шхуна чужая была, то пошлину взяли.
— Это всегда так? — уточнил я. — Внимательно проверяют?
— Когда как, — пожала она плечами, — заранее не угадаешь. Могут просто пройтись по трюму, а могут и каждый тюк вскрыть. Вообще не очень внимательно, свои же.
Швартовались недолго и вскоре «Чайка» была притянута к пирсу толстыми пеньковыми тросами, а на ее борт был переброшен трап, по которому объездчики и поднялись на борт. Досмотр прошел быстро и скомкано. Объездчики знали,, что хозяин и почти весь экипаж шхуны погибли, поэтому смущались и проверять тщательно не стали, быстро ушли.
Дальше наступил неловкий момент. Надо было идти в город, встречаться лицом к лицу с реальностью. Мы с Верой об этом в деталях пока не говорили, а самому спрашивать было как-то неловко. Хорошо, что девочка сама заговорила на эту тему:
— Ты сегодня со мной иди, хорошо? Усадьба с дядей у нас общая, но дома разные. В гостевой поспишь, хорошо? Мне так спокойней будет, а то боюсь очень. А завтра как сам решишь.
Наверное, так и правильно. Куда ей сегодня наедине все свои проблемы встречать? Так, с виду, спокойная вроде, но если присмотреться, то видно сразу — внутри все как струна натянуто, у последней крайности девочка, непонятно как и держится. Нет, надо с ней идти.
— Завтра можешь к мне пожить прийти, — сказал Иван. — Дом у меня большой, дети уже взрослые, отселились, жена скончалась давно, так что не стеснишь.
— Спасибо, но это если завтра, — кивнул я.
Грузом заниматься остались шкипер с боцманом, мы же с Верой вышли на деревянную пристань, опустили сумки под ноги, оглядываясь. Я вопросительно посмотрел на Веру, и она указала куда-то вдаль рукой. Я пригляделся — на пыльной дорожке, ведущей к бухте, показалась легкая