Лучший гарпунщик

на судно, пришвартованное рядом с «Чайкой», когда двуколка заехала в портовые ворота. — Она раньше отцова была, пока он «Чайку» не купил, дядя тогда на берегу товаром заправлял. А потом на двух судах ходить начали, оборот совсем другой стал.
Второе судно было чуть ниже бортом, покороче и как-то поусадистей, пошире. Борт крашен синей краской, по которой шла широкая белая полоса, а на ней, как здесь принято, позолоченные буквы, образующие слово «Крачка». Птичья такая серия в этой семье, получается.
На палубе «Крачки» возились с чем-то трое матросов, возле сходен стояла телега с мешками, возле которой спорили еще несколько человек. Похоже, что тоже товар принимают, идет семейная торговля. Ну и пусть идет, на то и дело, чтобы не стоять.
— Ты мне вот что скажи, Вер, раз уж мы здесь, — обратился я к девочке, — Как боекомплект к пушке пополнить? Это где делается?
— Это тебе надо с Игнатием идти, — ответила она, — К полковнику в арсенал, у нас их там продают. Но тебя пока там не знают.
— Понятно, сходим с Игнатием, — кивнул я.
Мне как скажут, тем более, что я бы чуть пропорции между пристрелочными и боевыми снарядами поменял в пользу последних. Больше толку будет, так я вроде с местной баллистикой разобрался, справлюсь без трассеров, учитывая, что этот самый «трассер» никакой боевой начинки в себе не несет.
— А вот наши лабазы, — указала Вера на два больших, заглубленных в землю каменных сарая, в торце каждого из которых были массивные деревянные ворота.
В стене сарая, обращенной к морю, были маленькие окошечки, больше похожие на бойницы. Как оказалось, бойницы это и были.
— Гавань защищать тоже ведь надо, — объяснила Вера, — Бывали налеты, когда зайдет пара судов в порт какой-нибудь, а трюме оружные сидят. Раз, бах-бах, и весь порт захвачен. А так есть место укрыться, и держаться за такими стенками долго можно. У нас все так строят, что к берегу близко.
— Предусмотрительные какие, — тихо хмыкнул я.
А вообще все, что было построено на острове Большой Скат, удивляло своей основательностью и капитальностью. Как и в Новой Фактории, кстати. Заметил еще одну особенность — многие дома и не только дома строились не в один прием. Иногда кладка заметно отличалась возрастом. Похоже было, что каждый житель начинал с малого, а затем постепенно расширялся, пристраивая к своему обиталищу дополнительные помещения.
А что, неплохо. И дело полезное, и к своему месту привязывает, если ты такое гнездовье год за годом строишь, и бездельничать не даст — если не знаешь, что сделать — набери камней, каких тут под скалами великое множество крошится, да и положи их на раствор. Потом еще чуть-чуть, еще — и глядишь, появилась у тебя новая комната, детская, например, к пополнению в семье.
Из лабаза вышел Игнатий, взял под уздцы запряженную в двуколку кобылу. Спросил:
— Ну что по товару, Вера?
— Сегодня подвозить начнут. Их сразу на погрузку или в склад?
— В склад сперва лучше, — поморщился Игнатий, — В трюме ремонт маленький нужен, мешать будут. Потом перетаскаем.
— Тебе видней, — кивнула Вера, вылезая из коляски. — Иван где?
— А где ему быть? — усмехнулся шкипер, — Со стирлингом своим расстаться не может.
— Тогда с ним к полковнику езжайте, — сказала Вера, обернувшись ко мне, — Пусть он тебя познакомит, чтобы дальше ты уже сам мог.
— Сделаем.
Вера ушла со шкипером в склад, а я направился к судну.
Море. Запах его никогда не надоест. Всегда мечтал жить у теплого моря, а выходила все средняя полоса России, да Москвой все завершилось. Шумно, пыльно, тесно, злобно, спесиво — не моё. Почему то с рождения знал, что мое — вот так, когда голубые волны и белый песок. И когда чайки носятся над волнами, выхватывая из воды мелкую рыбешку.
Поднявшись на палубу по пружинящему под ногами трапу, наткнулся на своего новоявленного помощника Федьку, на этот раз не красившего рубку, а натиравшего медяшки до зеркального блеска.
— День добрый, — поприветствовал он меня, помахав рукой.
— И тебе добрый день, — ответил я. — На переднем вертлюге, как мне показалось, люфт в шарнире появился. Проверь, это на меткости скажется.
— Сделаю, — кивнул он с готовностью.
Переход в помощники канонира с должности палубного матроса был, судя по всему, неплохим шагом в его «карьере», так что рвение Федор демонстрировал неумеренное. Поэтому я решил его использовать по максимуму, чтобы службу знал. Да и уже использовал.
— Что я тебе сказал в склад перетащить — сделал?
— Сделал с утра самого, — ответил тот. — И гранаты, и к пушке патроны.
— Опись сделал?
Опись у меня своя была, естественно, но это ему тоже на пользу.
— Обязательно сделал.
Он полез двумя пальцами в нагрудный карман своего рабочего