Лучший гарпунщик

комбинезона на лямках и вытащил оттуда аккуратно сложенный листок бумаги. Я развернул, глянул — старался, даже таблицу по линейке вычертить не поленился. Сколько ящиков пустых, чтобы оборот тары наладить, сколько снарядов, сколько стреляных гильз, сколько гранатометов и гранат к ним, что с инструментом и что с запчастями. Молодец, старается.
— Я с Иваном хочу к полковнику за боезапасом… за патронами к пушке, — пояснил я, уже привычно наткнувшись на непонимающий взгляд, — Вернусь — доложишь по вертлюгу.
— Понял.
Устав тут не изучали, слово «Есть!» в ответ на распоряжения говорить не принято.
Ивана пришлось подождать и даже помочь ему установить тяжелую крышку одного из цилиндров. Перекосить ее было нельзя ни на миллиметр, так что повозились. Но сделали.
— Пошли, — сказал он мне, усевшись на трап и натягивая сапоги. — Вон, телегу возьмем и скатаемся, на обратном за касторкой заедем, а то почти не осталось уже, до Большого не дойдем. Деньги взял?
Деньги я еще в плавании взял, справедливо рассудив, что такое дело в долгий ящик откладывать не надо, а то мало ли что. Поэтому просто похлопал себя по поясной сумке, в которой тихо звякнули увесистые монеты.
Лошадь была запряжена в телегу уже с утра. Так что лишний раз позориться не пришлось, я почему-то ожидал, что Иван попросит меня запрячь или лошадь, или еще какую-нибудь копытную тварь в наш транспорт. Но обошлось, а заодно я себе пообещал быть у Аглаи первым учеником, очень уже неохота публично облажаться.
Иван же взял в руки вожжи, хлопнув ими по крупу гнедой коренастой кобылки, и та неторопливо и флегматично потащила телегу. Не чета резвой серой, той, что Вера в свою двуколку впрягала.
— Далеко до полковника? — полюбопытствовал я.
— Да что тут далекого? Вон, на холмике блокгауз видишь?
Действительно, на самой возвышенной части окрестностей виднелось низкое и длинное строение с привычно крошечными оконцами-бойницами.
— Там?
— Там. Там и арсенал острова, и объездчики службу несут, там антенна на крыше. Видишь? Оттуда весь телеграф.
— Ага, вижу, — кивнул я.
— Ну и нам туда, значит.
Невзирая на тишину и спокойствие, вход в укрепление охранялся часовым, стоявшим под грибком. Который Ивана узнал, а насчет меня уточнить не поленился. И лишь когда Иван уверил его, что я новый человек из экипажа и наипервейший канонир «Закатной Чайки», лишь тогда он нас пропустил.
Двор арсенала внушал уважение. Самый настоящий форт, да еще и неплохо защищенный. А под стеной, укрытые брезентом, угадывались вполне знакомые очертания минометов.
— Видал, даже бомбометы есть, — гордо указал на них Иван явно с целью похвастаться продвинутостью родного острова.
— Это вся сухопутная артиллерия? — полюбопытствовал я.
— Нет, почему же, — покачал он головой, — Есть еще пушки на конной тяге, но это уже в больших городах. Ну и у церковной стражи.
— Вам не положено? — чуть подначил его я.
— Чего это не положено? — среагировал он. — Просто по Сеньке шапку выбираем, нам для обороны бомбометов хватает. С пушками кто высадится? Да никто, их кроме корабельных ни у одной ватаги нет. Если уже серьезное ополчение собирают, тогда да, надо с пушками.
— А бывало?
— Бывает время от времени. С турками чего не поделят, так и несколько островов в отряд сбиваются. По десять судов ходят, а то и по двадцать. Но это редко, тут повод серьезный нужен. Или с неграми воевать, в Новой Фактории чуть не каждый год общее ополчение, — болтая, он подвел меня к невысокой, обитой металлом двери, и сказал: — Пришли.
И постучал дверным молоточком. Вскоре изнутри лязгнула защелка, откинулось окошко, в котором показалась загорелая бородатая физиономия, увенчанная вместо шляпы чем-то вроде банданы. Прямо байкер настоящий, с картинки.
— Здоров, Иван, — поздоровалась физиономия с нашим мотористом, — С чем пожаловал?
— Здоров, тезка, с товарищем пожаловал. Канониром на «Чайке» будет. Знакомься, а заодно патрона к пушке продай, а то потратились мы.
— Слыхал уже, что потратились, — ответил второй Иван, с лязгом открывая перед нами массивную дверь. — Заходите. Гостями будете.
Дверь с лязгом отворилась, изнутри потянуло прохладой. Это хорошо, а то мы нажарились за дорогу. Хоть и не Африка, а зной тут теперь самый африканский.
Иван оказался настоящим здоровяком медвежьей комплекции, вооруженным огромным револьвером и звенящими не меньшего размера связкой ключей, свисающих с пояса. Рукопожатие у него было вроде как тисками, хотя он явно осторожничал.
— У себя полковник? — спросил его негромко наш моторист.
— У себя, — прогудел тот. — Заходи, не стесняйся.
— Тебе на учет стать сперва, с полковником поговори, — сказал Иван,