Куда только не заносит бравых спецназовцев судьба. Но если родина-мать зовет, они безоговорочно бросаются в самое пекло. Даже если это пекло находится не в нашем, реальном, мире, а в былинной Руси. Настоящие герои и в сказочном мире ведут себя достойно. Капитан Илья Иванов родину не посрамил. Не уронил честь мундира.
Авторы: Баженов Виктор Олегович, Шелонин Олег Александрович
летит…
Обезьяньи носы затрепетали, впитывая в себя ароматы деликатесов с царского стола
— С чего начнем? — деловито спросил вожак. — С того, что идет, или с того, что летит?
После недолгих дебатов решили начать с того, что летит. Ибо стол там уже накрыт и можно приступать к трапезе.
— Только тс-с-с! — страшным голосом прошипел вожак. — Помните о золотой шапке. Вдруг хозяин тоже волшебник. Глянь, без крыльев летает!
С этим было трудно не согласиться. Еще пару тысяч лет терпеть самодурство очередных владельцев какой-нибудь шляпы не хотелось никому. А потому первые налеты на запасы провизии Багдадского вора были проведены абсолютно бесшумно и с ювелирной точностью. Содержимое двух плетеных корзин, расположенных на хвосте летучего корабля, испарилось моментально. А так как внутри помещались не только жареные, вареные и копченые мясные изделия, но и изрядное количество бутылок эликсира, то полет летучих бестий стал более неровным, а операции по экспроприации более наглыми. Третью корзину они стырили целиком. Когда с ней было покончено, предводитель решил, что питаться на ходу, в смысле на лету, несподручно, а потому, удобно усевшись за спиной хозяина ковра-самолета, выдернул из очередной корзины литровую бутыль и присосался к горлышку. Стая послушно повторила маневр своего вожака. Пир за спиной ни о чем не подозревавшего Багдадского вора продолжался в полной тишине до тех пор, пока последнего не потянуло на мучное. Он прекрасно помнил, что лично укладывал в корзины изумительного вкуса румяные пироги и ватрушки. Кроме того, чувствуя, что его уже штормит, вор решил устроить себе привал, пока не улетел за борт своего воздушного корабля. Да и корабль, похоже, устал. Он спускался все ниже и ниже, хотя в отличие от своего хозяина к бутылке не прикладывался. Впереди как раз замаячила симпатичного вида полянка.
— А не сесть ли на пенек, чтобы скушать пирожок? — спросил сам себя Багдадский вор, бросая вниз опорожненную емкость с красочной этикеткой «Экстра Эликсир».
— Не садись на пенек, — прочавкал кто-то сзади, — не ешь пирожок… ч-ч-чужой…
Окосевший вожак уже считал содержимое корзин своей личной собственностью. Хмель молниеносно слетел с разомлевшего вора. «Неужто совесть проснулась? — с ужасом подумал он, покрываясь холодным потом. — Только не это. Прощай мой бизнес криминальный! Как профессионалу мне конец». Вор медленно повернул голову и чуть не слетел с ковра. Орда летучих обезьян, сидя чуть не друг на друге, добивала его припасы, уже без всякой опаски поглядывая на капитана. И тут они узрели ордена, медали и золотые цепочки, украшающие грудь криминального гения. Под влиянием алкоголя проснулись давно забытые инстинкты. Не успел Багдадский вор и глазом моргнуть, как его пестрый, видавший виды халат избавился от всех лишних украшений. «А ведь мне до них далеко», — подумал потрясенный вор. Он растерянно похлопал себя по карманам и груди. Исчезло все. Даже самое главное. Неведомый механизм со стрелками и крест, гордость его будущей коллекции. Он снял это с самого «папы»! «Надо рвать когти!» Рука нащупала под халатом кинжал армянского посла, чудом избежавший участи остальных его трофеев. Жалобно затрещала ворсистая ткань.
— Эй, ты куда, мужик? — обиделся вожак, увидев, что хозяин удирает на обрывке ковра, усиленно помогая ему, дрыгая в воздухе ногами и подгребая руками.
— Нас не уважают! — возмущенно поддержала его стая.
В беглеца полетели пустые бутылки, что заставило его удвоить усилия, но один снаряд все же ощутимо достал вора по нелепо оттопыренному заду, что вызвало бурное ликование в стане врага. Это так разозлило восточную знаменитость, что он, забыв осторожность, развернулся, дабы ринуться в атаку, но, заметив на горизонте клубы пыли, повторил разворот и включил форсаж. Он понял, что места эти не столь благословенны и живут здесь не одни только лохи. Погоню людишки ратные царя-батюшки организовали быстро, и если она окажется удачной, то ему будет мучительно больно об этом вспоминать. Обезьяны же, радостно гогоча, распотрошили последнюю корзинку, дружно чокнулись бутылками и продолжили пир. Они довольно быстро вошли в состояние, когда душа требует чего-то особенного. Лирики, например.
затянул чей-то гнусавый голос.
