Куда только не заносит бравых спецназовцев судьба. Но если родина-мать зовет, они безоговорочно бросаются в самое пекло. Даже если это пекло находится не в нашем, реальном, мире, а в былинной Руси. Настоящие герои и в сказочном мире ведут себя достойно. Капитан Илья Иванов родину не посрамил. Не уронил честь мундира.
Авторы: Баженов Виктор Олегович, Шелонин Олег Александрович
боевую и политическую подготовку. Ну, с политической подождем. Это терпит до нашего родного суверенного. Там с вами займутся профессионалы, а вот с боевой тянуть нельзя. Враг не дремлет! Работаем по новой системе. Условия, приближенные к реальности.
— Это как? — поинтересовался профессор.
— Узнаете по ходу дела. — Авторитет Бывалого и иже с ним был непререкаем. Демона силы они одолели шутя, изрядно изжевав его мягкое тело. Бывалый ткнул пальцем в профессора. — Ты будешь Марьюшка. Хотя нет, староват. И рога какие-то облезлые. — Профессор оскорбленно поджал губы. — Лучше ты. — Указующий перст ткнул в Труса. — Рога косичкой… с бантиком. То что надо. Держи! — Трус накинул на голову уже изрядно помятый, разодранный платок, стыдливо поправил рога, висящие на плече, запрыгнул на нижнюю ступеньку избушки и уставился оттуда на шефа в ожидании дальнейших распоряжений.
— Чего-то не хватает, — задумчиво пробормотал Бывалый, — не верю! Цветочек ему! И сделай свою пропитую рожу невинной!
Трус закатил глаза к небу, а потому не заметил, как в руки ему бухнулся «цветочек». Заверещав, Трус закатился внутрь избушки. Оттуда он выполз, горстями выдирая из разных частей тела шипы. Цветочком оказалось какое-то дикое растение, отдаленно напоминавшее мексиканский кактус.
— Дебилы! Придурки! Уроды! Дегенераты! — в такт рывкам стонал Трус, пристраиваясь обратно на крылечке.
— Сколько экспрессии, — удовлетворенно хрюкнул Бывалый, — это мне нравится. Только слова другие подбери. И лепестки срывай не с себя, а с ромашки!
Трус принял позу, отдаленно напоминавшую позу факира, когда он собирается войти в транс, зажав между ног основание «ромашки».
— Колючая! Блин! Зараза!
— Не верю! — поправил Бывалый. — Любит! Не любит!
— Не любит! Скотина! Зараза!
— Так, здесь все в порядке. Теперь вы. — Бывалый посмотрел на слегка побледневших статистов. Если охраняемому объекту на тренировке приходится так тяжко, то что же суровый тренер приготовил им? — Ты будешь папа! — Палец тренера ткнулся в возникшего перед ним профессора. — Что?!! Опять ты? Сгинь с глаз моих долой! ПАПА у нас крутой, значит, им будешь…
— Ты!!! — радостно завопили черти, глядя влюбленными глазами на Бывалого.
— Я ваша мысль, — веско произнес режиссер будущего шоу, — а мысль убивать нельзя, ибо она бессмертна!
— А ты проверял? — буркнул, высовываясь из-за кресла, Балбес с ошметками банановой кожуры в руках.
— За базар отвечаю! «Папой» будешь ты!
Балбес поперхнулся, подавившись бананом. «Папе» на тренировках доставалось больше всего.
— А мы кто будем? — поинтересовался толстощекий доцент.
— Пока статистами. Будете изображать толпу и бить «папу». Только понатуральней! И учитесь уходить. Ударили, и с копыт! И уползайте, уползайте! Для вашей же безопасности говорю. Настоящего папу все равно не пробьешь, но уж если он ответит… — Бывалый помотал головой, видно что-то вспомнив. — Короче, начинаем. «Папу» на исходную. И быстро! Быстро! Время! Ползаете как черепахи!
Статисты это поняли по-своему. Подхватив Балбеса, они раскачали его и на счет «три!» запустили в полет, вследствие чего «папа» ускоренными темпами покинул охраняемую зону. Границей ее был бамбуковый частокол, прочно стянутый лианами. Раздался глухой удар. Дуб затрясся. Бельчата к этому были не готовы. Они горохом посыпались с ветки. Приземлились удачно. Прямо на мохнатую грудь «папы».
— Убью! Зарежу! Загрызу вусмерть! Рога поотрываю, козлы безрогие! Вот только птичек разгоню… с белками вместе. Вы какого хрена летаете?
— А мы летяги, — нагло соврал самый вредный бельчонок, цапнул «папу» за нос и взметнулся по стволу вверх.
— Ну все! Я иду зверствовать!
— Учитесь у профессионалов! — восхитился Бывалый. — Как в роль вжился! Теперь вы! — Он ткнул пальцем в статистов. — Один из вас будет обидчиком, остальные играют в массовке. Итак, появляется «папа»…
За спиной режиссера раздался треск бамбука. Это «папа» сосредоточился и начал зверствовать. Но частокол был сделан на совесть и первый натиск благополучно выдержал. Увлекшийся «режиссер» слышал в тот момент только себя, а массовка начала потихоньку втягивать головы в плечи. Профессор на всякий случай решил ретироваться.
— …и видит, как какой-то козел обижает Марьюшку. Обидчиком будешь ты! — Палец Бывалого ткнулся в пятящегося профессора. — Опять ты?!! Ну, считай, ты попал! Дубль два! Мотор! Поехали! — Рука «режиссера» указала профессору, в какую сторону ему надлежит ехать.
— Почему два? — рискнул спросить профессор.
— Потому что дубль один был вчера. Ближе
