Куда только не заносит бравых спецназовцев судьба. Но если родина-мать зовет, они безоговорочно бросаются в самое пекло. Даже если это пекло находится не в нашем, реальном, мире, а в былинной Руси. Настоящие герои и в сказочном мире ведут себя достойно. Капитан Илья Иванов родину не посрамил. Не уронил честь мундира.
Авторы: Баженов Виктор Олегович, Шелонин Олег Александрович
владыка, роняя свиток. Глаза его замаслились. — Открой личико, Гюльчатай! Твой повелитель хочет…
— Мой повелитель чего-то хочет?
У дверей гарема неведомо откуда материализовалась девица в воздушной шелковой вуали и встала грудью между Шахрияром и «новенькой».
— Так чего же хочет мой повелитель? — вторично вопросила она, уперев кулачки в крутые бедра, упакованные в полупрозрачные шелковые шаровары. Тонкие стрелки подведенных сурьмой бровей хищно сошлись у переносицы.
— Кисонька моя, — деликатно кашлянул эмир, — это не совсем то, что ты думаешь. Обычная ревизия. За имуществом присматриваю, наложниц пересчитываю…
— А ведь как обещал! — прошипела «кисонька», наступая на изрядно струхнувшего повелителя. — Какие клятвы давал!
— Так, кисонька…
— Бородой пророка клялся! — взвизгнула Шахерезада. — До тысяча первой ночи ты мой! И чтоб я тебя около гарема больше не видела! В покои! Сказку на ночь, и баиньки!
Эмира как ветром сдуло.
— А с тобой, бесстыжая, — прошипела разгневанная фурия, — я попозже потолкую. Как освобожусь. Тогда и разберемся.
Шахерезада пинком вышибла дверь гарема вместе с косяком и зашвырнула туда обалдевшего от такого поворота событий Багдадского вора.
— Дверь железную поставить!
Евнухи замерли, втянув головы в плечи. Шахерезада смотрела на них, как удав на кроликов.
— Ключи мне! Все ясно?
Евнухи торопливо закивали головами. Хозяйка дворца, гордо задрав нос, двинулась в покои эмира читать своему повелителю очередную сказку на ночь, а Багдадский вор, кубарем влетевший в гарем под грохот рухнувшей двери и треснувшей по всем швам паранджи, кряхтя и держась за поясницу, поднялся с пола. Эмирские жены, увидев бороду своей новой подруги, дружно сказали «вах!».
Бедолага тихо сказал «ох!» и на карачках пополз обратно, но было уже поздно. Девять с половиной сотен дозревших без мужиков знойных красавиц Востока медленно наступали на него.
— Я же Хызра… святой… — пролепетал насмерть перепутанный Багдадский вор. Ничего умнее в тот момент он придумать не мог.
— Так просвети нас, грешниц, — жарко выдохнул гарем.
И «святой» понял, что попал. Причем крупно попал…
Остров Буян. Вилла Кощея Бессмертного.
Около месяца спустя после вышеописанных событий.
— «Не кочегары мы, не плотники…»— Кощей провел по рейсшине идеально ровную прямую, отбежал от кульмана на пару шагов, окинул свое творение взглядом истинного художника, почесал карандашом затылок, и яростно защелкал костяшками счет.
Результат его явно озадачил. Бессмертный злодей подскочил к огромному сооружению в центре зала, накрытому белой простыней, сунул под материю нос, удовлетворенно хмыкнул, ринулся к кульману обратно и принялся править чертеж от руки.
— Вот теперь другое дело.
За его спиной возник Люцифер. На этот раз без грома и молний. Похлопав глазами на творение Кощея, он тоже принялся чесать затылок, только в отличие от бессмертного злодея пятерней, а не карандашом. Ему было жутко любопытно, что мастерит его пухлый друг уже третий день подряд на своей восстановленной вилле, расположенной в самом центре острова Буяна, сердито выталкивая своего нечистого кореша взашей, стоит тому только появиться. Оно и понятно — от молний владыки преисподней постоянно загорался ватман. Этот визит оказался более удачным, но ясности в дело не внес. То, что Люцифер увидел на чертеже, могло быть чем угодно. От нового музыкального инструмента до универсальной овощерезки.
— Теперь подведем теоретическую базу.
Кощей прошуршал к письменному столу, схватил длинное гусиное перо, обмакнул его в чернильницу и застыл, устремив взор в потолок, вдохновенно бормоча что-то под нос. Он весь был в творчестве. Дьявол еще раз взглянул на чертеж, еще раз похлопал глазами и на цыпочках двинулся в сторону сооружения, накрытого белой простыней. Он попытался сунуть голову внутрь и тут же получил логарифмической линейкой меж рогов.
— Я еще не закончил!
— Ну, Кошик, имей совесть! Третий день пытаюсь с тобой поговорить по душам.
— Тебе каждый день этих душ отстегивается навалом.
— То-то и обидно. Со всех сторон так и сыплются, а с тобой по душам поговорить… Не томи. Чего ты там изобретаешь?
— Не торопи технический прогресс. Лучше подскажи, как правильно пишется: теоретически или тиоритически?
— Я те чё, писатель, блин? Какая тебе разница?
— Большая. Одна грамматическая ошибка — и потомки меня не поймут.
— Да что с них взять, с неграмотных! Говори давай: что изобрел?
— У этой
