Куда только не заносит бравых спецназовцев судьба. Но если родина-мать зовет, они безоговорочно бросаются в самое пекло. Даже если это пекло находится не в нашем, реальном, мире, а в былинной Руси. Настоящие герои и в сказочном мире ведут себя достойно. Капитан Илья Иванов родину не посрамил. Не уронил честь мундира.
Авторы: Баженов Виктор Олегович, Шелонин Олег Александрович
— А какой ценой? Уронил честь и достоинство государства нашего! Послы вообще должны быть неприкосновенны. За такое оскорбление любое нормальное государство должно объявить тебе войну!
— Побоятся, — прогудел Иван. — Пусть только понты раскинут…
— Брат ты мой царственный. Государства завоевываются огнем и мечом. Иногда даже… нет, не иногда даже, а как правило — бандитами с большой дороги. Только если эти бандиты потом не цивилизуются и не начнут действовать мудро, их государства рассыпаются, раздираются в междоусобицах и становятся легкой добычей других стервятников. Для начала кончай с этим бандитским сленгом!
Раздался глухой удар. Василиса с Марьюшкой и, конечно, Молотков резво оторвали уши от дырочек и приникли к ним глазами. Нет, драка еще не началась. Просто отец-основатель государства Тридевятого с размаху плюхнул на колени царя-батюшки увесистый том, на кожаном переплете которого сияла золотыми буквами надпись: «ФЕНЕ-РУССКИЙ словарь». Иван, сидевший на царственном ложе, оценил его объемы, испуганно повертел в руках…
— Блин! Братан, да тут, в натуре, жизни не хватит!
— Василису подключи. Поможет, научит. И запомни одно правило. Царь должен быть силен умом, а не кулаком. Порой тот, кто кулаками сучит, не столько пользы, сколько вреда причиняет. О нем, конечно, потом легенды складывают. Вот, мол, какой крутой! А на деле — тьфу! Был в нашей истории такой царь, Алексий Тишайший. Государство ему досталось в ужасном состоянии. Половцы, печенеги, татарва… короче, все узкоглазые по Руси, как у себя дома, разгуливали. С запада англы, саксы, франки зубы точили. А сил противостоять нет. Русь разгромлена. Дань непомерную платит всем подряд. Народишко побит. Новых воинов бабы еще не нарожали. Так Алексий кулачками не махал. Он тихо-мирно вставал до петухов, кринку молочка выпивал, осенял себя крестным знамением, сзывал дьячков, писчих и задела принимался. И что ж ты думаешь? За время своего правления Тишайший хитроумными договорами, деликатным обхождением с послами так поднял Русь, что потомки его вымели потом всю эту нечисть поганую с родной земли. И при этом он ни разу не обнажал меча! Вот с кого пример надо брать!
— А по мне, так с развороту в репу надежней.
— В репу? А ну-ка, глянь сюда.
Зашуршали бумаги.
— Вот смотри, слезницы от посольств иноземных. Втайне от тебя передавали. Как зэки, в хлеб с солью запекали. От Сухимото Квазимото, например.
— Да достал уже этот японский грузин!
— Он прежде всего посол, представляющий интересы своей страны! Слушай:
«Царь Иван, когда нам совсэм худо был, когда наш зарплат совсэм своровал наглый малэнький черный птичка, не дал наш посольств с голода померэть. В дэсять раз больше дал! Кормил, поил. Вах! Святой человэк! Вэсь Японии за нэго подниму! Только послэдний время совсэм дурной стал. Папа, скажи этот нэразумный джигит…»
— Ну что? Дальше продолжать?
Иван виновато потупился.
— Ну и за что ты его?
— Так… чего под руку лез?
— Эх ты! Хорошо, хоть китайского посла в свое время выслали.
— Подумаешь, Китай!
— Подумаешь? А ты хоть раз там был?
— Нет.
— Они на каждого твоего ратника тысячу выставить в состоянии. Скажи спасибо, что народ они мирный, в чужие страны не лезут. Предпочитают на родине жить. Ну что, дошло, олух ты венценосный?
Иван потупил глаза.
— Короче, завтра, как послов откачают, лично с извинениями придешь, поклонишься…
— Чтоб я басурманам кланялся? — взвился Иван.
Илья сунул ему кулак под нос:
— Видел?
— Ви… — Глаза царя-батюшки начали закатываться.
— Э! Ты что? Я ж шутейно!
Царь Иван рухнул на постель, и тут же что-то с шуршанием осело за дверью. От истошного вопля Яги Илья, кинувшийся было к побратиму, подпрыгнул.
— Померли!!! Сон мой сбывается!!!
Подполковник бросился к выходу, распахнул дверь и чуть не споткнулся о распластанные у порога тела.
— Марьюшка, — ахнул он, падая на колени перед женой. В глазах потемнело.
Ошеломленный Молотков, бестолково топтавшийся рядом, опомнился, торопливо склонился над Василисой, приложил пальцы к ее лебединой шее…
— Жива! Пульс есть.
Нечеловеческим усилием воли Илья заставил себя выйти из стресса и, как только туман перед глазами развеялся, сразу увидел, что грудь Марьюшки мерно колышется в такт дыханию. Она спала. Спала спокойным, глубоким сном и даже чему-то улыбалась во сне. Рядом мирно посапывала носиком Василиса Премудрая. Из глубины царской опочивальни раздался могучий, оглушительный храп. Царь-батюшка даже во сне был грозен.
— Марьюшка, — Илья осторожно приподнял голову жены, потрепал по щеке, — очнись, милая.
