Лукоморье. Трилогия

Ахмед.
— Не пегебивай! Газмахиваюсь и со всей силы каа-ак…
Однако Чебурашку больше волновало другое.
— И где эта часть?
— Какая часть?
— Сокровищ, — раздраженно пискнул Чебурген.
— А-а-а… вот она! — Юсуф ибн Абгам гордо продемонстрировал разбойникам всю отбитую им у неведомых конкурентов часть в количестве трех золотых.
— Целых три!!! — заволновались разбойники.
— Это сколько жратвы купить можно!
— Рубить надо. На сорок частей!
— Сорок одну. Атамана забыли.
— Он и так пройдет. Вон скоко на нем золота!
— Это неприкосновенный запас, на случай… — Юсуф кинул взгляд на атамана и осекся.
Лицо Чебурашки окаменело. В отличие от наивных разбойников министр финансов считать умел и разницу между почти тысячью пудов золота и тремя золотыми понимал отчетливо.
— Дай сюда, — свирепо приказал он завхозу.
Юсуф ибн Абгам всеми фибрами своей «восточной» души понял, что если не отдаст — все! Даже о белых тапочках позаботиться не успеет. Монеты перекочевали в мохнатую ладошку атамана.
— И вот на эти жалкие гроши можно что-то купить? Накормить сорок человек? Не верю!!! Сказки это!!!
— Атама-а-ан, — укоризненно протянул Ахмед, — забыл никак?
— Немудрено. Пять лет на караванных путях не озоровал, — пояснил кто-то.
— Тут и есть сказка, — напомнил Ахмед. — Если деньги в кармане есть и жрать очень хочется, то стоит только пожелать — и все будет.
— Проверим, — хмыкнул Чебурген. — Откушать хочу!!! — крикнул он, и конь тут же дал по тормозам, вытянув все четыре копыта вперед.
— Атаман! — отчаянно взвыл кто-то. — У нас же денюжек нет!!!
Но Чебурген его уже не слышал. Он кубарем летел в дверь неведомо откуда взявшейся чайханы, прижимая к груди свой неразлучный портфель с финансово-отчетной документацией государства Тридевятого. И как только скрылся за ней, чайхана испарилась. Атаман, на беду свою, «не помнил», что вход в это злачное заведение разрешен только счастливым обладателям звонкой монеты.

— Достали уже эти пески!
Подполковник был зол. Вроде бы вот она, цель, рукой подать, а они все мотаются по пустыне. С момента пропажи детей прошло уже три дня. Где они сейчас? Что с ними?
— Восток, сам понимаешь, — глубокомысленно изрек лейтенант.
— Какой, к черту, Восток! Ты где-нибудь видел пустыню в районе Багдада?
— А я там был? Может, где и есть.
— Я там тоже не был, но уверен, что такой нет! Это ж натуральная Сахара! Слушай, ты так шею не свернешь?
Молотков покраснел и поспешно отвернулся. Опасения подполковника имели под собой почву. Почти весь путь лейтенант провел, неестественно вывернув голову, старательно делая вид, что изучает окружающий ландшафт на предмет какой-нибудь опасности. Непонятно было, как ему это удавалось делать, не отрывая взгляда от Жасмин, качавшейся сзади меж верблюжьих горбов.
— У нас, может, и нет, — сердито ответил он, — а у них есть. Это все-таки Тридевятое…
— Тихо! — поднял руку подполковник.
Шухерман, сидевший на вожаке, тоже что-то почуял и натянул поводья. Караван стал. Все насторожились. Из-за бархана, перекрывавшего горизонт, до них донеслись скрежет, скрип и невнятный гул, сквозь который пробивались веселые возгласы и смех.
— Море, — радостно мяукнул Мурзик. — Никогда не был на море! Поплаваем, окушат наловим.
— Здесь не может быть моря, — уверенно заявила Жасмин. — Я точно знаю.
— Однако… — Илья кивнул на верхушку показавшейся над барханом мачты. Она становилась все выше и выше, вот уже и парус показался…
Что-то было не так. Ветер дул им в спину, а корабль шел навстречу с выгнутыми в противоположную сторону парусами.
— Любопытно, — пробормотал Илья, прикрывая глаза ладонью от солнца.
Показался шпиль, корпус, и грянула песня.