Куда только не заносит бравых спецназовцев судьба. Но если родина-мать зовет, они безоговорочно бросаются в самое пекло. Даже если это пекло находится не в нашем, реальном, мире, а в былинной Руси. Настоящие герои и в сказочном мире ведут себя достойно. Капитан Илья Иванов родину не посрамил. Не уронил честь мундира.
Авторы: Баженов Виктор Олегович, Шелонин Олег Александрович
связывая руки коменданту, пояснил черт, не заметив потери.
Бывалый подобрал пятак, задумчиво посмотрел на Балбеса, затем, видно сообразив что-то, улыбнулся:
– Ну, раз папа знает, пусть он с ним и разбирается.
– Главное мы спасти успели,– гордо сказал Трус, с удовольствием разглядывая длинный ряд ведер. Они очень красиво смотрелись на фоне рухнувшего терема Василисы.
Илья очнулся от трубного рева Центральной, способного и мертвого на ноги поставить.
– Все должно быть по закону! Как папа завещал!!!
Капитан с трудом разлепил глаза. Почти вся его команда, за исключением чертей и Лиха Одноглазого, была в сборе. Соловей-разбойник, связанный по рукам и ногам, сидел на обломке глыбы, старательно пытаясь что-то сказать, но безуспешно. Мешал кляп. Напротив разбойника расположился Горыныч. Правая и Левая скорбно поникли на длинных шеях, уставившись в ведра с сивухой, стоящие под каждой головой. На пустом перевернутом ведре сверкало золотое яйцо. Около него прыгал Никита Авдеевич, яростно полемизируя с судьей.
– Еще чего! А вдруг у него денежки есть? Вот отвалит их все Правой, и отпускай тогда его по твоему дурацкому закону!
– Дурацкому? Ты что, папу не уважаешь?
– Уважаю,– петух грозно дыхнул свежей сивухой в морду судье,– а потому и интересуюсь, есть у него «бабки» или нет.
– У тебя деньги есть, варначья твоя душа? – ткнула мордой Правая Соловья.
Разбойник усердно закивал и попытался что-то промычать адвокату.– Есть,– расстроенно крякнул адвокат.– Придется отпускать.
– Еще б у него денежек не было! – возмутилась Левая.– Столько лет на большой дороге пенсию себе высвистывал. А может, ты и мне денежек отсыплешь?
Соловей-разбойник по инерции кивнул.
– Ну, тогда какой базар! – обрадовалась Центральная, плотоядно облизываясь.– Будем приговор выносить.
– Чует мое сердце, что вы торопитесь, господин судья.– Яга натянула готовый чулок на ногу.– Как, Ген, красиво?
Из-за камня выглянула хмурая физиономия домового.
– Тут Чебурашка плачет, а ты все на чулки свои любуешься… – Гена вновь скрылся за камнем, откуда действительно доносились тихие всхлипывания, прерываемые странными звуками: «Вжик… вжик… вжик…»
– Ах да, такое горе, такое горе… – Яга стрельнула глазами в сторону Ильи и принялась нанизывать петли на спицы, приступая ко второму чулку.– Однако нельзя отступать от процессуальных норм, папа этого не одобрил бы.
– Слушай, Яга, откуда ты слов таких мудреных набралась? – удивилась Саламандра.
– Еще бы ей не набраться! – раздался из-за камня сердитый голос Гены.– Я целый день по хозяйству кручусь, а она яблочком по блюдечку крутит муру всякую. Из зала сюда.
– Суда,– вздохнула ведьма.– Воспитываю его, воспитываю…
– Торопимся, значит, говоришь? – задумчиво пробормотала Центральная, похлопала глазами, подхватила зубами Соловья-разбойника за шиворот и швырнула его себе под ноги.– Пожалуй, ты права. Торопиться не надо. Давай, братва, как папа завещал… с чувством, с толком, с расстановкой… Короче… гм… слово предоставляется прокурору.
Левая радостно оскалилась:
– Ну держись, разбойная рожа! Я за нападающего!
Длинная шея прокурора выгнулась дугой, потащив за собой голову, и, дав хороший разгон, метнула ее в обвиняемого. Соловей от страха съежился и закрыл глаза, готовясь к смерти, но атака прокурора была сорвана адвокатом, подставившим под удар свою морду.
– Ты че!!! – взвизгнула Левая.– Больно же!
– А мне, думаешь, нет? – огрызнулась Правая.– Терплю, однако… Я ж адвокат… защитник… все-таки.
– Да ты неправильно терпишь!
– А как правильно?
– Очень даже просто! Ты терпишь с этой стороны,– Левая ткнула мордой в то место, где адвокат приняла ее удар: прямо перед грудью обвиняемого,– а надо с другой! – Левая выразительно постучала по спине разбойника.– Вот здесь и защищай. Ну а я, сама понимаешь, с другой стороны займусь обвинением. И морды целы будут, видишь, какой он мягкий,– потыкала Левая живот Соловья,– и…
– И правосудие восторжествует! – обрадовалась Центральная.
– Ну до чего же интересный процесс,– не поднимая глаз от вязанья, восхитилась Яга.– Яркий, динамичный… Ген, попроси папу хны достать. А то у меня вся вязка двух тонов – серая да бурая.
Из-за камня послышалось недовольное сопение.
– Какое разнообразие будет: рыжая и бурая…
– Ты на что это намекаешь? – перебила Гену Центральная.– Опять что-нибудь не так?
– Видишь ли, Горыныч, запомнилось мне из того, что я по блюдечку видела, что адвокат с прокурором воевали не кулаками. И морды друг другу не били. Их оружие был язык.
Левая высунула язык и, скосив
