Частный детектив из Бостона Патрик Кензи много чего перевидал на своем веку, но с таким столкнулся впервые. Девочка, дело о похищении которой он раскрыл двенадцать лет назад, снова пропала. На сей раз за помощью к сыщику обращается тетка Аманды — в отличие от беспутной матери она искренне любит племянницу.
Авторы: Деннис Лихэйн
в колледж и с деньгами стало туго, стало логичным не тратить деньги на нянек, а днем сидеть с Габби, а по вечерам учиться. И вот так — как говорится, сначала постепенно, а потом внезапно — мы оказались там, где оказались.
— У меня крыша от всего этого едет. — Она указала глазами на игрушки и книжки-раскраски, валяющиеся на полу гостиной.
— Надо думать.
— Крыша едет, дом горит, шифер во все стороны.
— Медицинский термин именно такой, ага. Ты отлично справляешься.
Она закатила глаза:
— Спасибо, но только, милый?.. Я, может, и притворяюсь отлично, но все равно — притворяюсь.
— Разве не все родители так же?
Она скривилась:
— Нет. Ну, серьезно, кому захочется говорить о деревьях? По четырнадцать раз. За день. Эта малютка, я ее обожаю, но она анархистка. Встает когда хочет, думает, что буйство в семь утра — самое оно, иногда орет безо всякого повода, решает, что будет есть, а что — ни в какую по двадцать раз за минуту, лезет руками и лицом в неимоверно отвратительные места, и нам с ней маяться еще четырнадцать лет — в том случае, если мы наскребем денег на колледж, а на это шансов мало.
— Но прежняя жизнь загоняла нас в могилу.
— Загоняла. Но как же я по ней соскучилась, — сказала она. — По прежней жизни, которая загоняла нас в могилу.
— Я тоже. Хотя сегодня я узнал, что превратился в слабака и тряпку.
Она улыбнулась:
— Превратился, а?
Я кивнул.
Она вскинула голову:
— Ну, если уж на то пошло, ты изначально был не так чтобы уж очень крут.
— Я знаю, — сказал я. — Так что представь, в какого легковеса я теперь превратился.
— Черт, — сказала она. — Иногда я тебя просто до смерти люблю.
— Я тоже тебя люблю.
Она скользнула ногами по моим коленям, туда-сюда.
— Но ты очень хочешь вернуть ноутбук, да?
— Хочу.
— И собираешься его вернуть, да?
— Эта мысль приходила мне голову.
Она кивнула:
— При одном условии.
Я не ожидал, что она со мной согласится. А та малая часть меня, которая этого ожидала, уж точно не думала, что это случится так скоро. Я сел — внимательный и послушный, как ирландский сеттер.
— Каком?
— Возьми Буббу.
Бубба идеально подходил для этого задания не только потому, что был сложен как банковский сейф и не ведал страха. (Серьезно. Однажды он спросил меня, каково это — бояться. Сочувствие тоже было для него совершенно чуждой и непонятной концепцией.) Нет, для моих вечерних развлечений Бубба представлял собой особенную ценность потому, что последние несколько лет потратил, расширяя свой бизнес в направлении нелегальной медицины. Началось все с обычного вклада — он ссудил денег доктору, который лишился лицензии и хотел создать новую практику, обслуживая тех, кому не хотелось со своими огнестрельными и ножевыми ранениями, сотрясениями и поломанными костями обращаться в больницы. Разумеется, такому бизнесу нужны лекарства, и Буббе пришлось найти поставщиков нелегальных «легальных» препаратов. Поставки шли из Канады, и даже при всем трепе об ужесточении пограничного режима после 11 сентября ему каждый месяц исправно доставляли дюжины тридцатигаллонных пакетов с таблетками. Пока что он не потерял ни одного груза. Если страховая компания отказывалась покрывать стоимость лекарства или фармакологические компании требовали за него значительно больше, чем могли себе позволить представители рабочего или низшего класса, молва обычно вела их к одному из многочисленных связных Буббы — бармену, цветочнику, торговцу хот-догами или кассиру из магазинчика на углу. Скоро все, кто существовал вне системы здравоохранения или на ее грани, оказались у Буббы в долгу. Он не был Робин Гудом и брал свой процент. Но и «Пфайзером» он тоже не был и брал по-божески, 15–20 процентов, а не пытался вздрючить клиента, требуя тысячу процентов.
Благодаря связям Буббы среди бездомных нам понадобилось минут двадцать, чтобы найти парня, подходившего под описание бомжа, укравшего мой ноутбук.
— А, Вебстер, что ли? — сказал посудомойщик в суповой кухне на Филдс-Корнер.
— Мелкий черный пацан, из телесериала девяностых? — уточнил Бубба. — Он-то нам на хрен сдался?
— Не, брат, уж точно не мелкий черный из телесериала. Мы ж теперь в две тысячи десятых живем, или тебе не сообщили? — скривился посудомойщик. — Вебстер белый, низенький такой, бородатый.
— Вот этот Вебстер нам и нужен, — сказал я.
— Не знаю, имя это у него или фамилия, но он спит где-то на Сидней, около…
— Не, он оттуда сегодня сдернул.
Снова гримаса. Для посудомойщика мужик явно был слишком чувствительным.
— На Сидней, рядом с Сэвин-Хилл-авеню?
