Лунная Миля

в ближайшем будущем. Потому что, если я не хотел мотать срок от трех до шести в тюрьме Сидар Джанкшн, мне понадобились бы деньги на адвокатов. Не меньше двухсот пятидесяти тысяч. Лицензию на занятия медициной у меня отобрали, но я хотя бы за решетку не попал. И судимость на меня не повесили. Пару недель спустя Кирилл подсаживается ко мне — дело было в одном из его ресторанов — и говорит, что это лично он подсуетился, чтобы обошлось без судимости. Стоимость услуги — еще четверть миллиона. Никаких доказательств, что он и правда надавил на судью, у меня не было. Впрочем, это не имело значения. Если Кирилл Борзаков говорит, что ты должен ему пятьсот двадцать шесть тысяч долларов, угадай, сколько ты ему должен?
— Пятьсот двадцать шесть тысяч долларов, — сказал я.
— Именно.
У меня завибрировал мобильник. Номер был незнакомый, и я убрал мобильник назад в карман.
— Вскоре после этого один из подручных Кирилла — полагаю, вы с ним встречались, — приходит ко мне и говорит, что я должен подать заявление на работу в службе социальной защиты. Оказалось, у них в отделе кадров — свой человек. Тоже отрабатывает долг. Я подаю заявление, он закрывает глаза на то, что мое имя есть в базе данных лиц, подвергавшихся судебному преследованию, и я получаю работу, которая значительно ниже моей квалификации. А несколько недель спустя, когда из моего кабинета уходит чрезвычайно милая беременная девушка четырнадцати лет, они звонят мне и говорят, что я должен договориться с ней насчет ребенка.
— Сколько тебе платят за одного младенца? — Голос Энджи был полон презрения.
— Они списывают тысячу с моего долга.
— То есть, чтобы полностью с ними расплатиться, ты должен отдать им пятьсот двадцать шесть младенцев?
Он покорно кивнул.
— И много еще тебе осталось?
— Работать и работать.
У меня снова завибрировал мобильник. Тот же номер. Я опять сунул телефон в карман.
Моя жена сказала:
— Ты же понимаешь, что, даже если ты достанешь им пятьсот двадцать шесть младенцев для продажи на черном рынке…
Он не дал ей договорить:
— …они все равно никогда от меня не отвяжутся.
— Именно.
Мобильник завибрировал в третий раз. Эсэмэска. Я раскрыл телефон.

«Привет, чувак. Сыми трупку. С уважением, Ефим».

Дре снова приложился к фляжке.
— Ты со своим мобильником как пятнадцатилетняя девчонка.
— Как скажешь. Ты у нас эксперт по пятнадцатилетним девчонкам.
Мобильник зазвонил. Я встал с дивана и вышел на крыльцо. Аманда была права. Отсюда отчетливо слышалось журчанье ручья.
— Алло.
— Привет, брат. Чё ты с «хаммером» сделал?
— Бросил возле стадиона.
— Ха. Здорово. Может, когда-нибудь увижу, как на нем Беличик разъезжает.
Сам того не желая, я улыбнулся.
— Чего звонишь, Ефим?
— Друг, ты сейчас где?
— Да тут, недалеко. А что?
— Думаю, может, пересечемся?
— Откуда у тебя мой номер?
Он громко и раскатисто рассмеялся.
— Знаешь, какой сегодня день? — спросил он.
— Четверг.
— Да, друг, четверг. А пятница — важный день.
— Потому что ты хотел, чтобы Хелен и Кенни кого-то нашли для тебя к пятнице.
На том конце провода раздалось хрюканье.
— Кенни и Хелен не смогли бы найти даже курицу в курином супе. Но ты… Я смотрел на тебя, когда стрелял по этой пидорской машине, и видел, что ты испугался. Любой бы испугался. Но еще я видел, что тебе интересно. Ты сидишь там и думаешь: если этот психованный мордвин не собирается меня замочить, на фига он в меня пушкой тычет? Ты из таковских.
— Из каковских?
— Которые не сдаются. Слушай, а что это за присказка про размер собаки?
— Ну, если дословно, то примерно так. Важен не размер собаки в драке, а…
— …размер драки в собаке. Ага.
— Типа того.
— Подозреваю, ты уже выяснил, где эта ненормальная. Аманда.
— С чего ты взял, что она ненормальная?
— Она нас обокрала. Для этого надо быть законченным психом. А если ты еще не знаешь, готов спорить на мешок мышей, что скоро узнаешь.
— Мешок мышей?
— Старая мордовская поговорка.
— А.
— Друг, где она?
— Позволь сначала кое-что у тебя спросить.
— Валяй.
— Что именно она у вас украла?
— Ты что, издеваешься?
— Нет.
— Решил приколоться над Ефимом?
— Ни в коем разе.
— А зачем задаешь идиотские вопросы? Как будто не знаешь, чего мы хотим.
— Откуда мне знать? Я знаю, что вам нужна Аманда, и…
— Аманда нам не нужна. Нам нужно