…Не успела отпрыгнуть от золотой стрелы. Сидела и рассматривала её: какой дурак, мол, добро на болоте разбазаривает? Окромя нас, лягушек и жаб, из живности тут только пиявки. Кулики с журавлями и те предпочитают подальше от змеева смраду держаться. — Куда золотая стрела привела меня? Где моя суженая? — раздалось с берега, и ветки ежевики неохотно выпустили к болоту царевича Ивана…
Авторы: Одиссева Пенелопа
не учел скорость ветра, — повинно опустил голову царевич.
— И к кому твоя стрела должна была прилететь?
— К Василисушке, библиотекаря нашего дочке, — тихо, не поднимая глаз, признался Иван, а потом резво так на колени перед столом бухнулся, — но ты, супруга моя, не думай, я не жалею! Сейчас тебя поцелую, и вмиг станешь прекрасной царевной!
— Вот ты дурак! — у меня от нервов глаза закатились. — Да я лягушка самая обыкновенная!
— Ага, — не поверил мне Иван, подходя к рукомойнику в углу и старательно выдавливая зубную пасту на щетку, — ефе скафы, у ваф на бофоте вше фашговафивают!
— Ёо-й, ты чего удумал, извращенец! — попыталась отскакать по столу от Ивана, надвигающегося на меня, сложив губы трубочкой.
Не тут-то было! Поймал и поцеловал, фу! Изо рта у него химией какой-то пахнет, а сам-то слюнявый, и зубы виднеются белые, вострые… «Вдруг съесть хочет?» — некстати вспомнились рассказы перелетных уток о стране, в которой едят жареные лягушачьи лапки. Надо сказать, поцелуй Ивана пришелся как раз в мою правую, очень уж я пыталась вывернуться.
— Ну? — вопросительно уставился на меня Иван. — Ты стесняешься, что-ли? Не бойся, я теперь муж тебе, не обижу! Становись уже царевной, — проныл царевич, прижимая меня к себе, что есть мочи.
Выбора не было. Что с ним, дураком, спорить! Подыграю.
— Иванушка, ква-ква, не могу я сейчас царевной обернуться, срок не вышел, — жалобно протянула я, а царевич запрыгал от радости.
— Йес! Я знал, что ты заколдованная! Как зовут тебя, девица?
— Не скажу, тайна это, ква-ква, — квакнула я, приметив на потолке жирную муху.
Разъелась, на царских харчах. Ам! Вкусная, крылышки хрустящие…
— Ой, ты голодная! — умилился супруг. — Подожди, я мигом!
И Иван выбежал из комнаты.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. «Мигом» растянулось на добрых полчаса. Думы горькие одолели меня, пригорюнилась я, зелена лягушечка, закручинилась…
Как вернуться на болото?
— Ах, вот ты какая, разлучница!
Меж тем с веником в руке ворвалась в светлицу девица и остановилась, с недоумением оглядываясь по сторонам. Увидев меня, горестно восседающую в кружевном платочке на царевичевом столе, девица собиралась завизжать и замахнулась веником. Я попыталась её остановить. Если каждая встречная визжать станет, я оглохну и стану первой в мире глухой лягушкой, да и веник на себе ощущать не хочется!
— Э-э, стой-стой! Ты кто? — с любопытством рассматривала высокую и черноволосую посетительницу.
Мне определенно по вкусу цвет её сарафана, зелененький такой, как кожа на перепонках. А, вам надо лицо девицы описать?… Для меня все люди на одно лицо. Вы бы о лягушках спросили, иногда там такие самчики попадаются…
Где мое болото? Куда метать икру? Неужто мои головастики появятся в царском рукомойнике?
— Это ты кто, тварь зеленая! Видно, не соврали Марьюшка с Алёнушкой, в самом деле, Иван на лягушке женился! Я Василиса Премудрая, дочь самого ученого человека в Тридесятом!
— Так ты библиотекаря дочка! — догадалась я.
Пассия моего Ивана!
— Папа не простой библиотекарь, он хранитель книг! — обиделась Василиса, замахнувшись в очередной раз веником.
— Василиса, уймись! И опусти веник! Ква-ква, поговорим?
— Не о чем нам с тобой разговаривать!
— А еще Премудрая называется! — всплеснула я лапками, когда Василиса шлепнула таки веником по столу, да промахнулась. — Хорошая из вас парочка получится: меткие да умные одинаково!
— Какая парочка? — прислушалась к моим словам Василиса и села на лавку, но веник из рук не выпустила.
— Ты да Иван-царевич, хочешь за него замуж? — как можно увереннее произнесла я. Лишь бы получилось, лишь бы до неё дошло!
— Супруга моя ненаглядная, я пришел! — донесся из коридора голос Ивана, Василиса вздрогнула, а я скомандовала:
— Прячься!
Девушка схоронилась за печкой и вовремя. Вошел Иван с коробкой в руке.
— Ненаглядная моя, посмотри, что достал я для тебя, — пропел царевич и поставил передо мной коробку с …бабочками. Они были сухие, наколотые на булавки и такие ароматные! Десять штук вкусняшки, уммм!
— Еле упросил, токмо ради научных целей гувернер Чарльз согласился отдать сию коробочку! Митрофан сказал, это редкие какие-то амазонки…
А я боялась, что придется ГМО питаться, а тут такой деликатес! Ну, подумаешь, сушеные, во рту так и тают…
— Спашибо, — поблагодарила, деловито расправившись с коробкой бабочек.
— Тут такое дело, — замялся Иван, — не знаю, говорить или нет…
— Говори-говори, — покосилась я в сторону печки.
Василиса пока молчала. Надеюсь, супруг с поцелуями снова не полезет:
