Любимая жена

только обвязка, само платье все еще держалось на ней, но слабые швы были не вечны.
«Господи, пожалуйста, помоги подняться по лестнице!» Но Богу, похоже, было не до нее – не успела Эвелин до конца выпрямиться, произнеся про себя молитву, как швы начали рваться. Она импульсивно прижала окорок к груди, прячась за ним, и в ту же секунду платье лопнуло, как шкурка перезрелой виноградины. Кусок свинины не помог – ее муж просто остолбенел от открывшегося ему зрелища.
– Эвелин! – в ужасе вскрикнула леди Марджери, нарушив внезапную тишину.
Глаза всех присутствующих смотрели только в одну сторону. По щекам Эвелин покатились слезы обиды, она прикусила губу и покачала головой, запрещая матери подходить к ней.
– Простите меня, милорд, – сказала она, держась из последних сил, – я так хотела хорошо выглядеть, но… платье не подошло… и… мама с Ганнорой обвязали меня, а потом… оно порвалось…
Ее дрожащий голос утонул во взрыве хохота Юнис, к которой сразу присоединились Хьюго и Стейсиус. Троица чуть со скамьи не попадала от веселья. Никто, кроме них, не смеялся – только Диаманда хихикнула, но тетя тут же одернула ее. Все гости и жители Стротона смотрели на Эвелин с жалостью и сочувствием, но это окончательно лишило девушку самообладания.
Сгорая от стыда, она бросила на пол кусок свинины и со всех ног ринулась прочь из зала, вверх по лестнице, в свою комнату. Теперь, когда дыхание вернулось к ней, она могла передвигаться быстрее.

Пэн пораженно смотрел вслед невесте, взбежавшей по ступеням довольно шустро для человека, упавшего на церемонии в обморок. Ее мать, оправившись от потрясения, пошла за ней вместе с двумя служанками. Затем лорд Стротон сказал что-то сыну и тоже встал со своего места. Пэн с радостью смотрел, как он задает взбучку троим смеявшимся грубиянам. Как только лорд Стротон направился к лестнице, Пэн начал озираться вокруг, немного успокоившись, но все еще удивляясь произошедшему. Невеста порвала платье из-за какой-то там… утяжки? Бессмыслица.
– Ты что-нибудь понимаешь? Я – нет, – сказал он матери.
– Да, тут все ясно. Бедная девочка. – Леди Джервилл поднялась и жестом подозвала свою горничную Сэли, и они вдвоем отправились следом за Стротонами.
Окончательно сбитый с толку, Пэн обменялся взглядом с отцом, который, очевидно, понимал не больше его. Откровенно говоря, он казался даже более ошеломленным, чем сын. Тем не менее Пэн спросил:
– Хоть ты можешь объяснить мне, что сейчас произошло? В чем дело?
Лорд Джервилл растерянно покачал головой. Троица за дальним концом стола опять расхохоталась, что еще больше расстроило Пэна. Если ему не изменяла память, то это были кузены невесты, а женщина, безуспешно пытавшаяся их усмирить, – их мать и соответственно тетя Эвелин. Пэн в ярости чуть не набросился на них, но тут один, по имени Хьюго, сквозь смех объяснил:
– Эта дура приказала обмотать себя, но такой живот, знаете ли, ничем не удержишь. Вот и порвалось!
– Но зачем она вообще это сделала?! – в крайнем недоумении спросил Пэн.
– Да потому, что она корова, но для тебя хотела казаться привлекательной! – вставил второй, Стейсиус, и все трое снова покатились со смеху.
Пэн, однако, не видел повода для веселья. С грозным выражением лица он медленно потянулся к мечу, что моментально отрезвило эти ничтожества и заставило их заткнуться. Не отводя злобного взгляда, он думал, как поступить: с одной стороны, убить новоиспеченную родню в день свадьбы не самая удачная мысль, но с другой – им, несомненно, стоило преподать урок. Своим поведением они показывали отсутствие всякого уважения к кому бы то ни было, включая их измученную мать, двоюродную сестру, жену Пэна, и даже дядю, который помог им в трудную минуту! Да, проучить надо, но как-нибудь в другой раз. Сейчас они останутся в живых, и это будет его свадебный подарок невесте.
В оглушительной тишине, наполнившей комнату, Пэн смотрел на разнервничавшуюся троицу. Убрав руку с меча, он в нерешительности взглянул на лестницу, затем на отца и в следующую секунду на шурина. Тот молча наблюдал за ним, и в конце концов Пэн спросил:
– Что мне делать? Стоит подняться? Она же все-таки моя невеста.
– Оставь пока. Эви сильно опозорена.
– Еще бы. С такой-то семьей! – Пэн с отвращением посмотрел на кузенов. – Но я должен дать ей понять, что она не несет ответственности за этих идиотов.
К его великому удивлению, Уэрин вдруг улыбнулся и сказал:
– Вы то, что ей нужно, милорд.
Пораженный, Пэн уставился на Уэрина. Затем, покачав головой, перешагнул через скамью и отправился к ступеням. Он должен пойти к ней, и не важно, что при этом подумает ее брат. Она его невеста,