Любимая жена

– Тогда я бы попросила вас приготовить как можно больше и прислать в замок.
Женщина молчала, очевидно, думая, стоит ли отправить Эвелин ко всем чертям. Но ее глаза резко расширились, на лице появилось изумление, как только Эвелин назвала цену, которую готова платить за один бочонок каждого напитка.
Наступила мертвая тишина. Эвелин ждала какого-нибудь ответа, но Эвис, кажется, была так шокирована, что потеряла дар речи. Конечно, живя в такой бедности, никто из жителей деревни не мог платить много за товары. Должно быть, ее предложение прозвучало как нечто сверхъестественное, но это была честная цена, и Эвелин так и сказала женщине, чтобы та не подумала, что она пытается деньгами завоевать их симпатию. Мать Эвелин платила ровно столько же, когда в редких случаях делала подобные покупки. В Стротоне была своя пивоварня, и докупать что-то приходилось только перед какими-то особенными событиями вроде праздников.
– Так вы сможете сделать это? – спросила наконец Эвелин, когда молчание слишком затянулось.
– Конечно, сможет, – поспешно ответил за жену хозяин трактира. Он даже начал улыбаться. Эвис кивнула.
– Большое спасибо, – поблагодарила Эвелин. Женщина почему-то продолжала топтаться у двери, словно готова была немедленно начать работу, но в чем-то сомневалась.
– Вам понадобится регулярно? – неуверенно спросила она. – Или у вас какой-то праздник?..
– Регулярно, – заверила ее Эвелин. – У нас пока нет своей пивоварни.
С неубывающим потрясением в глазах Эвис несколько раз кивнула и бросилась обратно на кухню. Хозяин поспешил за ней. Эвелин взяла свой пирог и осторожно откусила.
– М-м, этот тоже вполне хорош, – ободряюще сказала она своим спутницам, прожевывая и глотая.
Рунильда с Диамандой неохотно принялись за еду, очевидно, смущаясь пристальных взглядов мужчин вокруг. В то время как хозяин и его жена вроде бы оттаяли немного, остальные продолжали смотреть на них с прежней неприязнью. Есть при таком напряжении было не очень комфортно, но Эвелин твердо решила, что не позволит им запугать себя. И все же она была рада закончить трапезу и покинуть трактир без единого признака страха в глазах.
Выйдя на улицу, они увидели, что толпа увеличилась. Эвелин почувствовала, как Диаманда с Рунильдой жмутся к ней, но, не подавая виду, спокойно повела их к дому, похожему на пекарню. Войдя в лавку, она не испытала и доли облегчения, так как жители деревни проследовали за ними. Все, кто мог уместиться в помещении, вошли, остальные толпились у входа.
Пекаря нигде не было видно, и Эвелин уже начала думать, как ей поступить, как вдруг у двери послышалось какое-то волнение, и кто-то грозно зарычал:
– А ну с дороги, это моя лавка!
Она смотрела, как маленький толстенький мужчина, толкаясь, со злостью протискивается сквозь толпу. Она не удивилась, когда он, войдя наконец в комнату, поправил на себе одежду и продолжил ворчать:
– Я не Эвис, и не думайте, что у вас получится умаслить меня так же, как ее! А теперь убирайтесь!
По толпе пронесся тихий гул одобрения. Эвелин молча кивнула:
– Очень хорошо, сэр.
Диаманда и Рунильда направились было к двери, но остановились, заметив, что Эвелин осталась на месте Тогда они нехотя повернули обратно.
– Однако позвольте сообщить, что меня совершенно не волнует, что вы обо мне думаете, – добавила Эвелин. – Все, что я купила у Эвис, – это пиво и эль в достаточном количестве для двух сотен слуг и солдат, а вас я хотела попросить лишь о выпечке на столько же человек.
Она была очень довольна эффектом, произведенным на пекаря этой речью.
– Двести человек? – слабым голосом переспросил он.
– Именно. Я понимаю, это много, но я подумала, вы могли бы привлечь деревенских женщин, лучших в мире поварих, чтобы они готовили у себя дома. Это в помощь вам, да и у них будет возможность заработать, – отметила она, понимая, что пекарю в одиночку не справиться с таким заказом. – Должна признаться, – продолжила Эвелин, – я не понимаю вашего отношения, сэр. Я не Леджер, не лорд Джервилл, а новая хозяйка замка, и мне нужны товары, которые я хочу купить в своей же деревне, у людей, нуждающихся в торговле, нежели отсылать деньги в какой-нибудь другой город. Однако если вы такой дурак, что готовы отказаться от хороших денег из-за гордости…
Пожав плечами, Эвелин подошла к Диаманде с Рунильдой, делая вид, что собирается уходить. Они и двух шагов не прошли, как мужчина заговорил:
– Подождите.
Эвелин чуть не подпрыгнула от радости, но, вспомнив, что на нее смотрит куча народу, сдержала свое торжество и вернулась к пекарю, чтобы обсудить с ним сделку. Через несколько минут в карманах пекаря позвякивали монеты, а сам