Любимая жена

управляющим Рамсфелда, решив, что она будет несчастна, чувствуя себя гостьей и не имея собственного дома. Он приказал всем солдатам хвалить ее, потому что хотел помочь ей снова полюбить себя. Он начал играть с ней в шахматы и ходить на прогулки по той простой причине, что его мать сказала, что это сделает Эвелин счастливой.
Под жесткой оболочкой скрывался замечательный человек. Заботливый. Тот, кого она любила и которому очень надеялась понравиться. Хоть немного.
Пэн поднял глаза и открыл рот, чтобы что-то сказать, но замер, увидев выражение ее лица. Он с минуту так сидел, затем наконец смог закрыть рот и облизнул губы.
– Ты выглядишь сейчас такой нежной и ослепительной…
– Правда, милорд? – тихо спросила Эвелин.
– Да. Ты выглядишь восхитительно. Эвелин улыбнулась и сказала:
– Я себя и чувствую восхитительно, когда вы так на меня смотрите.
– Как? – спросил Пэн, нахмурившись. Усмехнувшись этой защитной реакции, Эвелин сказала:
– Как на сладкий десерт, который хочется побыстрее съесть.
– Я бы… – Пэн потянулся к ней.
– Что, милорд? – прошептала она.
– Хотел съесть тебя…
Они слились в поцелуе. Он прикасался к ней только губами – водя ими мягко и осторожно, как перышком. Эвелин закрыла глаза и секунду сидела спокойно, но затем приоткрыла рот, и ее тело само потянулось к нему, желая ощутить больше, чем этот дразнящий поцелуй. Она хотела поцеловать его по-настоящему, хотела прикоснуться к нему, и чтобы он прикоснулся к ней…
Но чем сильнее Эвелин нагибалась, тем дальше отклонялся Пэн, молчаливо настаивая, чтобы поцелуй продолжался именно таким легким.
В тот момент, когда ей показалось, что такие «шутки» сведут ее с ума, она почувствовала на губах его язык. Удовольствие от этой ласки вырвалось наружу стоном. Пэн тут же наклонил голову и подался вперед, глубоко целуя ее.
Чуть вздрогнув, Эвелин ответила, затем положила руки ему на плечи, но Пэн схватил их, удерживая. Кажется, он на самом деле решил свести ее с ума, расстроенно подумала Эвелин. Неожиданно прервав поцелуй, Пэн выпрямился.
– Сними платье, – хрипло попросил он.
Оцепенев от этой просьбы, Эвелин смущенно посмотрела на него. Заколебавшись, она поерзала, сидя на коленях.
– Пожалуйста, – добавил Пэн.
У него был голодный взгляд и очень серьезное выражение лица. Сделав глубокий вдох, Эвелин медленно встала. Прошло еще несколько секунд, прежде чем она набралась смелости, нагнулась к подолу платья и, подняв его, сняла через голову. По инерции ей захотелось немедленно прикрыться им, но она заставила себя выпустить его из пальцев и бросить на одеяло. Эвелин очень пожалела об этом решении, когда Пэн, сидя на месте, начал внимательно разглядывать ее тело, каждый дюйм. В момент, когда Эвелин решила, что больше не выдержит и надо срочно схватить платье, Пэн потянулся и провел кончиком большого пальца по одному из сосков.
Эвелин прикусила губу и судорожно сглотнула от покалывания, вызванного лаской. Затем он подвинулся еще ближе и осторожно укусил напрягшийся бугорок. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. И еще раз – когда она ощутила на соске кончик его языка. Потом он вдруг обхватил рукой ее грудь и начал страстно сосать ее, повторяя движения кончика языка вокруг соска.
Она застонала и погрузила одну руку ему в волосы, водя пальцами меж шелковистых прядей. Пэн продолжил облизывать одну ее грудь, затем вторую, пока Эвелин не задрожала в его руках. Тогда он опустился ниже, осыпая поцелуями ее живот.
– Муж?.. – пролепетала Эвелин, когда он продолжил спускаться, лаская чувствительную кожу, покрывавшую бедро. В течение всего пути его зубы надкусывали и пощипывали плоть, и Эвелин поняла, что больше не сможет терпеть эту муку. Она дернула бедрами, чуть не увернувшись от его ласк.
Когда Пэн схватил ее за лодыжки, вынудив стоять прямо и чуть дальше разведя ее ноги, она почувствовала, что дышит часто и прерывисто. Ситуация значительно усложнилась, когда его губы перешли на внутреннюю часть бедер. Эвелин даже задержала дыхание, боясь, что ноги вот-вот ослабеют и она рухнет на него.
Словно узнав об этом, Пэн обхватил ее ягодицы и продолжил целовать, поднимаясь все выше. Эвелин изо всех сил старалась держаться, но даже с его поддержкой ноги окончательно подкосились, как только он прикоснулся губами к ее самой чувствительной точке. Эвелин упала, издав надрывистый крик, но Пэн поймал ее и аккуратно уложил на одеяло. Затем он встал на колени меж ее разведенных ног и, наклонившись вперед, снова припал ртом к ее промежности.
Эвелин схватилась за одеяло. Ее тело и сознание были наполнены возбуждением, желанием и необходимостью дотронуться до него. Она тоже хотела доставить