Любимая жена

она вздохнула и начала:
– Приехав в Джервилл, я знала, что должна выйти замуж за Адама, но с самого первого дня влюбилась в Пэна.
Эвелин молча слушала, ничего пока не понимая.
– Когда в Джервилл пришли вести о смерти Адама, – продолжила Диаманда, – я была уверена, что это судьба и мы с Пэном будем вместе. Я не знача о тебе, мне никто никогда не рассказывал, и я считала, что раз Пэн, который гораздо старше Адама, до сих пор не женат, то он ни с кем и не помолвлен или его суженая умерла. Ко когда он вернулся из похода, нам велели собираться и готовиться к поездке в Стротон, где произойдет окончательное скрепление его брачного договора. – Диаманда скривилась. – Мне кажется, я возненавидела тебя с самого начала, еще даже не познакомившись.
– Почему? – удивленно спросила Эвелин.
– Потому что ты такая красивая, милая и… Девочка резко остановилась и хмуро посмотрела на Эвелин, у которой вырвался короткий смешок.
– О, Диаманда, вряд ли меня можно назвать красивой.
– Да, можно! – сухо заверила ее девочка. – Ты не худая, конечно, но красивая.
Эвелин изумленно уставилась на нее.
– Так вот, – быстро продолжила Диаманда, – по дороге в Харгроув ты показала мне шоссы и тунику, которые шила для Пэна. Я так расстроилась! Они были очень красивые, и ты так заботливо вела себя, что мне стало обидно, что я сама не додумалась до этого… Правда, я не умею шить так же хорошо, как ты, поэтому у меня в любом случае не получилось бы. Узнав, что ты почти доделала их и вот-вот подаришь Пэну, я запаниковала…
Сделав глубокий вдох, она призналась: – Когда он повел тебя к реке, я тайком пробралась в палатку и подожгла постель вместе с одеждой.
– Я действительно задула свечу, – тихо сказала Эвелин.
Девочка кивнула.
Вспомнив про гибель второй туники, она спросила:
– Получается, ты вымазала тунику свининой и дала ее собакам?
Диаманда скривилась.
– Да, план был таков, но они слишком хорошо дрессированы и не поддались на уловку. Мне пришлось самой разорвать и порезать тунику, а потом подложить им, чтобы свалить на них вину. – Она печально вздохнула. – Эви, мне так жаль теперь! Я сама не заметила, как ты мне начала нравиться, с тех пор как мы приехали сюда. Я увидела, что ты искренне заботишься о Пэне, а он – о тебе… Вы превосходная пара! Я знаю, что плохо поступила, и очень жалею, что причинила тебе боль. Надеюсь, ты простишь меня…
Эвелин смотрела на нее, снова мучаясь сомнениями.
– А как же стена, Диаманда?..
– Стена? – Теперь была ее очередь удивляться.
– Я видела тебя на стене, – твердо заявила Эвелин.
– Когда? Сегодня? – Девочка, похоже, и вправду не понимала, в чем смысл вопроса. – Да, я ходила туда, чтобы подумать. Перед этим я случайно встретила Пэна, видела, как он готовит еду к вашему пикнику – так старательно, заботливо… Вот еще одно доказательство его любви. А ты знала, что он приказал всем хвалить тебя, чтобы скорее забылась травма, нанесенная кузенами? Эвелин, он любит тебя, это правда! И всего лишь через пару недель… В то время как меня он знает много лет, а до сих пор относится как к младшей сестре, не более того. – Диаманда покачала головой. – Мне захотелось побыть одной, подумать… Я шла, потом, услышав голоса, перегнулась, чтобы посмотреть. Увидела тебя и Дэвида, но не знала, что вы меня тоже заметили.
Эвелин молчала. Она была уверена, что Диаманда говорит правду, – разыграть такую невинность и удивление было невозможно. Девочка явно не понимала, что особенного в ее прогулке по парапету, потому что ничего не знала про камень, чуть не расплющивший Эвелин и Дэвида буквально за несколько секунд до ее прихода. Это мог быть несчастный случай, предположила Эвелин. Но кто-то же столкнул ее в дыру?..
– Ты, наверно, теперь ненавидишь меня, – униженно сказала Диаманда. Эвелин нахмурилась.
– Нет, конечно! – Она взяла руку девочки и мягко сжала, радуясь, что та по крайней мере не хотела убивать ее.
Да, Диаманда уничтожила сшитую ею для Пэна одежду, но это было простительно. Эвелин, возможно, рассердилась бы, если бы узнала сразу, кто виноват, но сейчас, спустя столько времени, и говорить было не о чем. Кроме того, она верила, что Диаманда сожалеет о содеянном.
– Если не хочешь меня видеть, я уеду в Джервилл.
Совершенно очевидно, Диаманде было крайне трудно и больно пойти на такое предложение. Эвелин покачала головой.
– Нет, Диаманда, вовсе не нужно. Мы друзья. Друзьям положено прощать друг друга за глупое поведение. Ну, сделала ошибку, призналась, извинилась… Этого вполне достаточно для меня.
– Правда?.. – Диаманда подняла на нее глаза, полные надежды.
– Да.
– И ты согласишься и дальше дружить со мной?
– Конечно. Диаманда,