Невинная красавица Эмма Ланголет совершила убийство, защищая свою честь. Однако, к ее величайшему изумлению, скандально известный в высшем свете лорд Джеймс Киллоран охотно берет на себя вину и спасает очаровательную преступницу от виселицы. Высокомерного денди привлекает опасность, он порочен и азартен, но, кажется, не собирается продолжать их случайное знакомство. Озадаченная его поведением девушка заинтригована. Эмма верит, что маска светского гуляки скрывает истинное благородство, а сила любви способна вернуть радость жизни мрачному отчаявшемуся сердцу, превратив холодного скептика в пылкого любовника.
Авторы: Энн Стюарт
никогда не смогу снова полюбить!
— Ну-ну! Посмотрим, на сколько тебя хватит. К тому же, если не ошибаюсь, речь идет не о любви, а о другом, куда более понятном чувстве, — граф вытянул ноги и развалился на сиденье поудобнее. — Впрочем, если ты не испытываешь к этой девице влечения, я не могу понять, с какой стати она занимает твои мысли. Она, безусловно, красива, но эта красота на любителя. Чтобы оценить ее, нужен знаток, а ты не можешь быть таковым в силу своего юного возраста. Не переживай из-за нее, Натаниэль. Эта девушка сможет сама позаботиться о себе, уверяю тебя. Судя по всему, она на редкость хладнокровна, — на губах графа появилась загадочная улыбка.
— Вы точно дьявол, — опять взялся за свое Натаниэль, тоже откидываясь на сиденье. На лице его застыла гримаса возмущения.
— Ты так думаешь? Ну, не буду спорить с тобой, мой мальчик. И не нужно дуться. В конце концов, ничто не мешает тебе самому навестить миссис Уизерседж. Так, на всякий случай. Сможешь убедиться, чтобы волнения тебя больше не тревожили.
— Вы же сказали, что у нее не бордель!
— А ты и поверил, — улыбнулся Киллоран. — Ну подумай сам, где еще может заработать на жизнь молодая девушка, оказавшаяся в Лондоне без какой-либо помощи и поддержки?
— Подлец, — выдохнул Натаниэль.
— Весьма смело с твоей стороны, друг мой, — зевнул Киллоран. — Пожалуй, я заставил бы тебя заплатить за это замечание, если бы сегодня уже не отправил одного человека к праотцам. Вот тебе первый урок относительно поведения в свете: никогда не оскорбляй джентльмена даже шепотом. В противном случае ты не проживешь в Лондоне и недели, а на мою долю выпадет малоприятная участь сообщить твоему отцу о преждевременной кончине сына…
— Тогда-то она и пожалеет, — пробормотал себе под нос Натаниэль, весь в собственных думах.
— Сомневаюсь. Не исключено, что мисс Поттл назовет в честь тебя своего первенца, но на этом все и закончится. В конце концов, ты ее горе, последует оно или нет, уже не увидишь и не сможешь им насладиться. Второй урок, мой мальчик, таков: все женщины — ветреные и самовлюбленные особы. Все как одна! Да, они дарят нам немало удовольствий, но стоит дать им это почувствовать, как женщины погубят тебя, и произойдет сие весьма быстро.
— Так это женщина оказалась причиной вашей гибели? — опять так же смело спросил Натаниэль.
— Пожалуй, тебя все-таки придется проучить, — голос Киллорана стал холодно-любезен. — Единственной женщиной, обрекшей меня на погибель, была моя собственная матушка, имевшая несчастье произвести меня на свет.
— Лорд Киллоран…
— Довольно болтовни! Если ты и впредь продолжишь донимать меня вопросами, мне придется отправить к миссис Уизерседж и тебя. Привлекательные юноши сейчас нарасхват.
Сказать, что, услышав это, Натаниэль Хепберн пришел в ужас, значит не сказать ничего.
— Вы хотите сказать, — промолвил он наконец, — что такие места посещают и дамы?
Граф по-настоящему развеселился — впервые за несколько дней.
— Очень редко, мой мальчик. Ты станешь утехой для джентльменов с утонченными вкусами.
Натаниэль не счел возможным развивать тему, и Киллоран закрыл глаза, тут же забыв и о кузене, и о соблазнительной девице с роскошными рыжими волосами. Он начал погружаться в сон. Сон об Ирландии.
Двенадцать лет назад он был так же молод и так же наивен, как Натаниэль Хепберн. Ему тоже казалось, что жизнь будет к нему милостива, а судьба благосклонна. Он верил в то, что за истину следует бороться и что право всегда восторжествует над силой.
Прежде чем Киллоран убедился в обратном, было пролито много крови. Родители погибли, чтобы он смог жить, и Джеймс жил — жил, мучаясь осознанием собственной вины.
Натаниэль поудобнее устроился в дорожной карете. Его отец был человеком богатым, но о том, что существует такая роскошь, вряд ли подозревал, как и сам Натаниэль. Подушки в карете были из такого бархата, который могла бы пожелать себе на платье первая модница Нортумберленда.
Человек, согласившийся представить его в свете, был для Натаниэля малоприятной загадкой. Сейчас он дремал, сидя напротив, забыв и о своем юном госте, и о несчастной девушке из «Груши и куропатки»… Не говоря уж о том, кого он хладнокровно убил сегодня вечером. Все это подтверждало то мнение, которое сложилось у Натаниэля еще до знакомства с лордом Киллораном. Слава о последнем, конечно, дошла до Нортумберленда. Люди охотно делились с Хепбернами слухами и фактами, в которые трудно было поверить. Судя по всему тому, чему стал сегодня свидетелем сам Натаниэль, они не были досужим вымыслом.
Джеймс Майкл Патрик, четвертый граф Киллоран, был одной из примечательнейших фигур лондонского
