Невинная красавица Эмма Ланголет совершила убийство, защищая свою честь. Однако, к ее величайшему изумлению, скандально известный в высшем свете лорд Джеймс Киллоран охотно берет на себя вину и спасает очаровательную преступницу от виселицы. Высокомерного денди привлекает опасность, он порочен и азартен, но, кажется, не собирается продолжать их случайное знакомство. Озадаченная его поведением девушка заинтригована. Эмма верит, что маска светского гуляки скрывает истинное благородство, а сила любви способна вернуть радость жизни мрачному отчаявшемуся сердцу, превратив холодного скептика в пылкого любовника.
Авторы: Энн Стюарт
произнес он вполголоса, — в оправе из белого золота. А волосы мы просто перехватим лентой и пудрить не станем.
— Я буду выглядеть как уличная девка! — Щеки Эммы полыхнули румянцем.
— Ты будешь выглядеть прекрасно. Никто не посмеет назвать мою сестру уличной девкой.
— Я вам не сестра!
Киллоран смотрел на Эмму со странной улыбкой, не убирая руку от ее шеи. В следующее мгновение он наклонился, и девушка ощутила дыхание графа на своих губах. Слабость, которую она почувствовала в эту минуту, была Эмме Ланголет еще неизвестна. Если бы не стена, девушка вообще вряд ли устояла бы на ногах. Затаив дыхание, она смотрела в насмешливые зеленые глаза, которые уже стали для нее наваждением.
— Помни об этом, — прошептал Киллоран и отступил назад, избавив ее от своего взгляда, своего дыхания, своей столь опасной близости.
Это было так внезапно, что Эмма с трудом удержалась от того, чтобы качнуться к нему.
И все же сие еще не означало окончательной капитуляции. Девушка дождалась, пока Киллоран коснется ручки двери, и бросила ему в спину несколько вопросов сразу:
— Почему вы решили одеть меня именно так? Почему выбрали такое украшение и такую прическу?
— Для этого есть основания.
— Наверное, все знают ваши вкусы, и вы хотите, чтобы окружающие думали, будто я в полной вашей власти. Ваша собственность.
— Фу, как неэлегантно, — Киллоран укоризненно покачал головой. — Скажем так: я намерен подчеркнуть нашу с тобой связь. Если ты будешь появляться в черных, а потом в серебристых нарядах, все поймут, что это не просто так.
— Ненавижу черное.
— Жаль. Тебе очень идет этот цвет. И разве ты сейчас не носишь траур? Неужели запамятовала о преждевременной кончине своего дяди?
Эмма была потрясена.
— Вы очень дурной человек, — сказала она наконец. А что еще можно было сказать?
— Слава тебе, господи, — губы Киллорана тронула полуулыбка. — А то я боялся, что ты этого до сих пор не поняла.
Бывали минуты, когда Джеймс Киллоран испытывал желание ощутить простые человеческие чувства. Сейчас у графа было именно такое состояние. Он сидел с Эммой в ложе — весь доброжелательное внимание к своей спутнице и окружающим. Сказать по правде, именно публика занимала его больше всего. Многие украдкой и даже открыто разглядывали Эмму, которая и не подозревала о таком успехе. Она целиком была поглощена происходящим на сцене, не обращая внимания на спектакль, разворачивающийся в зале.
Бриллиантовое колье на шее девушки переливалось и сверкало даже в тусклом свете ламп. Киллоран не сомневался, что все женщины, пришедшие сегодня в оперу, прекрасно знают, сколько стоит такое украшение. Что уж говорить о мужчинах, которым приходилось покупать драгоценности не только женам, но и любовницам? Столь дорогое украшение на шее никому не известной девушки, судя по всему, вызвало шок у общества, и обсуждать его будут еще долго.
Слухи о его предполагаемом родстве с незнакомкой появились до ее дебюта в свете. Об этом Киллорану сказал ждавший этого, но все равно расстроенный Натаниэль. Граф отреагировал на новости сдержанной улыбкой. Если события и дальше будут развиваться так же стремительно, ему предстоит незабываемая весна, в которой найдется место и мести, и, пожалуй, новой, захватывающей страсти.
Киллоран взглянул на свою «кузину», напрочь забывшую о его присутствии. Девушка была всецело поглощена оперой, сказать откровенно, весьма посредственной.
От удовольствия Эмма светилась не хуже, чем колье у нее на шее. Киллоран сидел чуть сзади и сбоку и видел, как сияют глаза девушки. Ее грудь вздымалась. Рыжие волосы были собраны на затылке лентой и свободно падали на плечи. Эта вызывающая в своей простоте прическа противоречила всем требованиям моды и безусловно была оскорблением для присутствующих в зале женщин и соблазном для мужчин.
Губы Эммы полуоткрылись от восхищения, и Киллорану самому пришлось испытать соблазн. Графу захотелось попробовать, каковы они на вкус.
Сие было воистину удивительно. Джеймс Киллоран не любил целоваться. Одно дело, утехи плоти, и совсем другое — поцелуи. Было в них что-то такое, чему уже давно не осталось места в жизни графа.
И вот теперь ему хотелось поцеловать Эмму. Просто поцеловать.
Должно быть, это потому, что она сидит в слезах. Этой девушке не раз доводилось смотреть на него в гневе и ярости, в скорби и отчаянии, но ни разу еще ее карие глаза не наполнялись слезами. Вызвать их смогли не реалии жизни, которым Эмма противостояла с завидным упорством, а фальшивые переживания бездарных актеров.
