Любовь черного лорда

Эмма подала руку. Натаниэль вывел ее на середину зала и стал негромко напевать мелодию. К несчастью, музыкального слуха у молодого человека не оказалось, так что перевирал он ее безбожно. Правда, ритм различить было можно. Эмма послушно следовала за своим учителем, стараясь воспроизвести каждое его движение, а про себя размышляла о том, каково это — танцевать с лордом Киллораном…
— Ради всего святого, чем это вы тут занимаетесь? — Голос леди Барбары застал танцоров врасплох.
Натаниэль с нелестной для Эммы поспешностью выпустил ее руку. Даже в полумраке огромного зала было видно, что он залился румянцем.
— Кузина Эмма не умеет танцевать, — это объяснение прозвучало как оправдание. — Вот я и решил научить ее.
Леди Барбара сделала несколько шагов вперед. Девушка сразу отметила изысканный туалет, роскошные украшения и сложную прическу красавицы. Одну мушку она приклеила в уголок своего чувственного рта, а вторую чуть ниже левой ключицы. Натаниэль все это тоже не оставил без внимания. У молодого человека перехватило дыхание, но леди Барбара подобные мелочи не замечала.
Она была не такая высокая, как Эмма, и потому, подойдя к девушке, вынуждена была слегка откинуть голову назад. Улыбка на ее лице противоречила плохо скрытой неприязни.
— Нас не представили друг другу, но это не беда, — она окинула взглядом фигуру Эммы и задержала взгляд на ее рыжих волосах. — Я так люблю Киллорана, что его кузина, безусловно, станет моей подругой.
— Я ему не кузина, — сказав это, Эмма испугалась, но улыбка леди Барбары стала еще язвительно-приветливее.
— Да, он предупреждал, что вы скромны и будете отрицать ваше родство, — кивнула Барбара. — Лично мне нетрудно в это поверить, поскольку — так уж получилось — именно я свела вас обоих. Но в свете к вашим словам, дорогая, отнесутся иначе. Чем решительнее вы будете это отрицать, тем меньше у людей останется сомнений в том, что вы действительно кузина графа. На вашем месте я бы перестала опровергать сей факт. Мой вам совет — просто улыбайтесь как можно загадочнее. Это лучший способ пробудить у окружающих сомнение.
Закончив свои наставления, леди Барбара повернулась к Натаниэлю. Беднягу тут же кинуло в жар.
— Учитель из вас посредственный, — сухо заметила она, — но танцуете вы неплохо. Пожалуй, мы можем показать… кузине Эмме несколько танцевальных движений, если она сыграет на клавесине. Или вы и этого не умеете? — В голосе красавицы прозвучал притворный ужас.
— Умею, — поспешила Эмма развеять ее сомнения.
Девушка не могла пока разобраться в своем отношении к этой женщине. С одной стороны, леди Барбара делала все, чтобы уязвить ее, а с другой — Эмма, обладавшая тонкой интуицией, серьезной вражды той, что была любовницей Киллорана, не чувствовала. Об этом предстояло подумать.
Старый клавесин давно никто не настраивал. Клавиши пожелтели и покрылись пылью, а скамеечка перед инструментом, когда Эмма с опаской присела на нее, угрожающе заскрипела. Но все это уже не имело значения. Как только из-под пальцев ее полились звуки музыки, девушка забыла обо всем: о том, что ей неудобно сидеть, а клавесин расстроен, о тревогах и переживаниях и даже о лорде Киллоране.
Это было то единственное, что кузина Мириам не смогла отнять у Эммы. К тому времени, когда ей пришлось переселиться в дом де Винтеров, девочка уже хорошо играла. Кузина не стала запрещать ей музицировать, но строго ограничила репертуар: играть можно было только церковные хоралы, причем негромко. Для Эммы так и осталось загадкой, чем была вызвана подобная поблажка. Скорее всего, это позволило Мириам удержать ее в доме, иначе наследница состояния Ланголета сбежала бы от них.
Пальцы Эммы порхали по клавишам. Она очнулась от своих дум и стала смотреть на Натаниэля и леди Барбару, которые кружились в танце.
В зале по-прежнему царил полумрак. Пышные юбки леди Барбары поднимали с пола пыль, но разве стоило на это обращать внимание? Казалось, все трое растворились в звуках музыки и плавных движениях менуэта. Эмма играла все громче и вдруг ощутила то безнадежное томление, что связывало сейчас танцующих, причем сие касалось не только Натаниэля, но и леди Барбары. Правда, предмет этого томления у них, скорее всего, был разный.
И тут раздались издевательские, нарочито медленные аплодисменты. В дверях, небрежно привалившись к косяку, стоял Киллоран — черная тень на грани серого полумрака. За спиной графа виднелся слуга с канделябром в руке.
Эмма перестала играть. Натаниэль оступился. Леди Барбара смутилась. Холодная светская красавица выглядела провинившейся. Это еще одно доказательство того, подумала девушка, что она действительно является любовницей